Книга Усадьба Сфинкса, страница 218 – Константин Образцов

— Не знаю, в чем дело, но она сразу меня возненавидела, – сообщила Машенька. – Может быть, тоже из-за внешности, или потому, что я дочь владельца; как это ни парадоксально, но в первые годы мне там приходилось очень непросто. Она еще и девочек против меня настроила. И снова папа ничего не предпринял, хотя знал про все это. Сейчас я уже как-то более или менее приспособилась, но вот раньше…

Она покачала головой, сделала глоток воды и слабо улыбнулась. От вздорной маленькой баронессы, возникшей некоторое время назад на пороге, не осталось и следа.

— Мне страшно это признать, но я в состоянии принять на веру, что мой дедушка был… что это он десятилетиями совершал такие жуткие преступления, хотя о мотивах, признаться, я не могу даже гадать, – сказала Машенька. – Но дедушка умер пять лет назад, так кто же сейчас убивает этих несчастных девушек?..

Вопрос застыл, тщетно ожидая ответа. Час был поздний, и пора было расходиться.

— Может быть, вас подвезти? – предложила Алина.

— Меня ожидает охранник-водитель, – невесело усмехнулась Машенька, – который то ли защищает меня, то ли стережет. Сомнительный бонус к привилегии быть баронессой фон Зильбер.

Она встала, надела пальто, бережно поданное Зоей, и взяла зонт.

— Я оставлю вам свой номер, пожалуйста, свяжитесь со мной, если вдруг потребуется помощь или узнаете что-то новое. У меня вряд ли получится поговорить: в будни я в Пансионе, а на выходных навещаю отца в Усадьбе Сфинкса, хотя там и скучно, как в склепе. Папа живет затворником, и Вольдемар вместе с ним. Связи нет ни в Пансионе, ни в Усадьбе, но я увижу сообщение и непременно напишу в ответ, как только будет возможность.

— После всего этого вы продолжаете ездить к отцу в то страшное место? – вырвалось у Алины.

На глазах Машеньки снова блеснули крупные слезы.

— Да, ведь все-таки это мой папа.

Дверь открылась, и внутрь дохнуло сумрачной влагой и холодом. Мария Аристарховна фон Зильбер нежным призраком в белом, под розовым зонтом, скользнула в промозглую тьму. За чернотой арки двора у решетки маячил мужской силуэт, освещенный оранжевым золотом уличных фонарей, – наверное, тот самый охранник, о котором говорила юная баронесса.

— Бедная девочка, – с чувством сказала Зоя. – Столько пришлось пережить и тогда, да и сейчас тоже…

— Да, – согласилась Алина, у которой тоже щемило сердце. – Но у нас теперь есть если и не подозреваемый, то персонаж, к которому имеет смысл внимательно приглядеться.

* * *

— Триада Макдоналда, – сразу сообразил Адахамжон, – да, согласен, выглядит так, как будто нам презентовали кандидата на роль главного злодея.

По случаю субботы он был без галстука, а классический костюм сменил на коричневый вельветовый пиджак и серые брюки. Ночной дождь под утро закончился, и в окно заглядывал утренний свет, умытый и свежий, как человек, неожиданно проснувшийся в хорошем расположении духа.

— Какая триада? – не поняла Зоя.

— Жестокость к животным, пиромания и энурез, – пояснила Алина. – Психиатр Джон Макдоналд в 60-е годы установил, что эти три поведенческие характеристики присущи серийным убийцам, садистам и психопатам, причем в разной степени и необязательно, что все сразу. Но Владимир Аристархович фон Зильбер, суда по рассказу своей сестры, успешно собрал всю комбинацию.