Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
— Похоже, я как раз не из самых сообразительных, – сокрушенно констатировала Алина. Адахамжон покраснел еще больше. — Еще один вопрос, напрашивающийся после посещения дачи Игнатьевой: зачем уединенно живущая швея выписывала такое огромное количество периодических изданий самой разной тематики, в том числе и достаточно узкоспециализированных, например, журнал «Генетика»? Совершенно явные ответы на эти вопросы в сочетании с четкой датировкой в дневнике не оставляли вариантов для разных гипотез. С помощью алгоритмов я сделал обзор публикаций в газетах и журналах за июль 1977 года, а потом провел аналитику. Разгадка нашлась практически сразу в седьмом номере «Наука и жизнь». — Господи, – выдохнула Зоя. – Она увидела Сфинкса в журнале. — Совершенно верно, – подтвердил Адахамжон. – Судя по всему, это и явилось тем потрясением, которое определило всю ее дальнейшую жизнь. — Она сожгла тот выпуск, но потом стала следить за теми изданиями, где публикации о нем могли появиться с наибольшей степенью вероятности, – подхватила Алина, – и всякий раз, когда находила эти статьи, делала запись в дневник. — Похоже, у нашего Сфинкса впечатляюще обширный пресс-кит. Адахамжон кивнул. — После положительного подтверждения первичной гипотезы я скорректировал задачу для алгоритма, добавив к условиям датировку и уже известное имя. Совпадение оказалось стопроцентным: во все указанные в дневнике даты в различных газетах или журналах были опубликованы статьи с фотографиями одного и того же человека. Жестом фокусника, достающего шарик пинг-понга из-за уха потрясенного зрителя, Адахамжон развернул ноутбук к Алине и Зое. На экране появилась обложка «Науки и жизнь» от июля 1977-го: какие-то пальмы, группа людей на фоне города, лежащего в тумане на берегу моря, и текст с лидами. «Советское Закавказье – это гармонически развивающаяся промышленность и сельское хозяйство, переходящее на индустриальные рельсы – Репортаж с Филиппин разоблачает сенсационные „операции голыми руками“ – Пятый век до нашей эры: древнеримские стандарты предусматривали дороги четырех категорий, от пешеходной тропы до двухполосного пути». Адахамжон сделал несколько кликов мышкой, перелистывая страницы, и остановился. На правой полосе крупным шрифтом был напечатан заголовок: «В БУДУЩЕЕ – С ОПТИМИЗМОМ!» Ниже располагалась зернистая фотография величественного, похожего на замок здания в стиле позднего Ренессанса с двумя угловатыми массивными башнями. Дальше шел текст, а под ним на еще одной фотографии представительный высокий мужчина, немного сутулый, но широкоплечий, с породистым, волевым лицом, зачесанными назад волосами, в костюме и галстуке, говорил о чем-то группе внимательно слушающих людей. Все они казались на голову ниже него. Надпись под фото гласила:
Глава 13 Человек на портрете имел отдаленное сходство с Аристархом Леонидовичем, и несколько большее – с Машенькой. Аристократически правильные черты лица, высокий лоб и густые волосы с проседью делали его привлекательным, даже своеобразно красивым, но темные глаза под густыми, слегка нахмуренными бровями смотрели сосредоточенно, строго, без тени улыбки. Он был одет в старомодный черный пиджак, застегнутый на три пуговицы и скромно украшенный небольшой золотистой медалью на левом лацкане. Вообще, весь портрет был исполнен в очень сдержанной, аскетичной манере, в отличие от того пышного дурновкусия, с которым распорядился изобразить себя Аристарх Леонидович на картине в своем кабинете: ни парадных доспехов, ни развевающихся парусов и знамен на заднем плане – на лаконически темном фоне единственными светлыми пятнами оставались лицо и крупные руки, одна из которых, с большим перстнем с зеленым камнем на пальце, опиралась на почти невидимый стол. Наверное, именно это словно бы выступающее из мрака лицо сообщало портрету некую магнетическую силу и, повстречавшись с ним взглядом, я поймал себя на том, что на несколько секунд замер, словно бы под гипнозом, и не могу отвести глаз. |