Онлайн книга «Метафора»
|
— Привет, — сказала Алина, — сегодня все в силе? Крики в передних рядах усилились. Свете все-таки удалось убедить женщину, и теперь они вдвоем медленно уходили с площади. — Привет, — ответил я, — прости, сегодня ничего не получится, я сейчас на площади… — Где?! — На Центральной площади… — Гедеон! — вдруг закричала Алина. — Уходи оттуда! Немедленно уходи! Это было уже слишком. За кого она меня принимает? Я нажал отбой, убрал телефон в карман, и тут огромные двустворчатые двери Мэрии отворились. Голоса в толпе смолкли, стоявшие у лестницы отступили на несколько шагов. Оператор новостей навел камеру на открытые двери. Под колоннаду выступили двое мужчин в черных костюмах. Я решил было, что все-таки подтянулись сотрудники безопасности из Метафоры, но нет: этих я не видел ни разу, они по-другому двигались, иначе стояли, обводя площадь внимательными, цепкими взглядами; под пиджаками у обоих отчетливо выступали контуры плечевой кобуры. Внутри заныло тягостное предчувствие. На лицо упала холодная капля: кажется, начинался дождь. — Мэр! — крикнул кто-то в толпе. — Где мэр? Пусть выходит! Из темного, как зев пещеры, пространства за раскрытыми воротами Мэрии вдруг выкатилась широкая деревянная платформа, похожая на железнодорожную дрезину. На платформе имелось круглое небольшое сиденье, на котором помещалась корпулентная немолодая женщина со светлыми волосами, уложенными в громоздкую прическу, в сливочного цвета пиджаке с яркой брошью и такого же цвета юбке. У ее ног на платформе стоял большой металлический ящик, из которого тянулась вверх лента с патронами, заправленная в аутентичный пулемет «Максим», установленный перед женщиной на трехногой станине. Это явление было настолько неожиданным, шокирующим и выходящим за пределы всякого ожидания и представления о порядке вещей, что на несколько мгновений все застыло в неподвижности и тишине: площадь, люди, сердцебиение, дождь — все только смотрели, вытаращившись, и Антонина Гроза забыла про микрофон, открыв от удивления рот, и Света, провожающая женщину с коляской, обернулась и замерла, и сама женщина тоже, и потом я заорал, что было сил: «Бегом!!!» — но было поздно. Пулемет ожил, задергался и ударил по толпе. Женщина, ухватившись за рукояти гашетки и щурясь в прицел, лупила длинной очередью, медленно поворачивая пулемет, первые пули выкосили шеренгу патрульных, всех восьмерых, не успевших понять, что случилось, полетела вверх окровавленная фуражка с головы у Степанова, толпа стала разбегаться с криками, пули били в затылки и спины, пробивая насквозь, разворачивая на бегу, люди падали друг на друга, женщина в лиловых кудрях остановилась, чтобы помочь подняться упавшей подруге в сиреневой куртке, но кудри окрасились красным, и она повалилась на нее сверху, высокий мужчина встал посередине бегущей толпы, повернулся лицом к пулемету, поднял руки и стал махать ими в стороны и крест-накрест, а потом упал навзничь со снесенной половиной лица, телевизионная камера разлетелась осколками, рядом скорчился оператор, Антонина Гроза, крутанувшись в странном кульбите, в неестественной позе сложилась рядом, ярко-синий костюм был изорван кровавым, Света бежала, закрывая собой женщину с ребенком в коляске, и пуля попала ей в затылок — только косички взметнулись, беспрерывный грохот стрельбы перекрывал какофонию отчаянных криков, люди метались по площади, кто-то попытался укрыться в Библиотеке, но двери оказались закрыты, и тела убитых падали рядом с порогом одно на другое, а пули выбивали щепки из деревянной двери и щербили штукатурные стены. |