Книга Метафора, страница 113 – Константин Образцов

— До «Метафоры» я пять лет работал директором по развитию северо-западного дивизиона одного из крупнейших телекоммуникационных холдингов страны, занимался разработкой и продвижением на рынок новых высокотехнологичных продуктов, исследованием перспективных направлений развития сегмента В2В, в основном в сфере интеграции новых программных разработок и ретрансляционных решений. В состав моей дирекции входили департаменты маркетинга и R&D; за пять лет под моим руководством было создано и запущено более пятнадцати комплексных инновационных продуктов, десять из которых реализованы за пределами региона в федеральном масштабе.

Тут важно не зевнуть в самом неподходящем месте. За десятилетия продажи себя на рынке труда подобные речевки проговаривались автоматически, безо всякого участия мозга, который в это время мог хоть дремать, хоть обдумывать, где поужинать вечером. Они наводили тоску даже на меня самого, и я в последние годы все чаще удивлялся, как от подобных тирад выслушивающие их эйчары не засыпают, а с умным видом кивают и даже что-то записывают: наверное, они тоже привыкли слушать такое не приходя в сознание. Так делала на первом онлайн-собеседовании «Метафоры» немолодая дама в очках, бусах и с залакированной прической, которая то бросала на меня профессионально внимательный взгляд, то опускала глаза, чтобы сделать пометки в блокноте, и повторяла это так методично, с такими равными интервалами, что в какой-то момент мне показалось, что я общаюсь с аватаром нейросети.

— За год нам удалось провести реинжиниринг основных бизнес-процессов и повысить эффективность взаимодействия подразделений, одновременно оптимизировав непроизводственные издержки. Конечно, еще над многим тут предстоит поработать, но в планах на будущий год у меня постепенный переход к управлению по аджайл, а возможно, и внедрение «бирюзовых» элементов корпоративной культуры.

С изложением своих достижений и планов тоже проблем не было: любой менеджер, прошедший корпоративную школу презентаций, отчетов и многочасовых совещаний, способен сгенерировать подобный спич куда быстрее и лучше любых алгоритмов, и он будет тем убедительнее, чем меньше имеет отношения к действительности. Я разглагольствовал минут пять, пытаясь считать реакцию Алины: она ничего не записывала, слушала довольно рассеянно, явно думая о своем и даже не пытаясь ритуально кивать, чтобы выказать интерес, и совершенно точно минимум один раз подавила зевок. Я несколько растерялся; на темп и убедительность моей речи это не повлияло, но ощущение, что от меня ждут чего-то другого, тревожило. Наверное, стоило все-таки предложить пройти ко мне в кабинет и посмотреть какие-нибудь документы, чтобы придать рассказам конкретики, но вдруг Алина сказала:

— Давайте сходим прогуляться?

Тут я опешил по-настоящему:

— Куда? В смысле… когда?

— Сейчас, — ответила Алина и решительно встала. — Куда-нибудь в Парк. Не знаю.

Мне оставалось только тоже подняться, подать ей пальто, надеть свое и выйти следом из переговорной.

Погода действительно была хороша для прогулки: тихий осенний день, безветрие, легкая дымка, прохлада и запахи моря. Алина вдохнула воздух с видимым удовольствием; я бы и сам радовался возможности пройтись, если бы все вокруг не осточертело мне до последней крайности. Мы немного прошли по проспекту, ведущему от Площади к моему офису, а потом свернули на дорожку в Парк. Одна из многочисленных легенд, повествующих о том, как Шеф спас Остров, утверждает, что раньше тут были лишь небеса и пустыри, заросшие сорной травой, изрытые гусеницами тракторов и ветрами. Теперь от северного до южного берега Острова расстилается огромный Парк, высокими тополями, дубами, кленами, липами, зарослями черемухи, жасмина, рябины и ивами на берегу пруда похожий на старинные парки петербургских пригородов и островов. Летом по выходным здесь полно отдыхающих, а сейчас было не очень людно, покрытые каплями туманной измороси скамейки пустовали, и на дорожках изредка маячили неспешно прогуливающиеся пешеходы. Мы молча шли мимо деревьев и заросших газонов; гравий скрипел под ногами, и редкие капли, срывающиеся с отяжелевших осенних ветвей, выстукивали по опавшей листве подобие погребального марша.