Книга Отдел примирившихся врагов, страница 73 – Эвелина Шегай

— Малышня, что за дела? Вы где заныкались? – донёсся из-за рядов бодрый голос старшего детектива. Не прошло и пары минут, как он завернул в их закуток. – А чего в угол забились? Вас Тиша, что ли, обижает?

— Эта дамочка слишком нервная, задолбала шикать на Вэл, – скучающе откликнулся Марсель, снова вернувшись к бумажкам.

— В архиве обычно так же тихо, как и в библиотеке, а наш Фенек не создан для таких мест, – серьёзно произнёс детектив Грос и потрепал её за волосы на макушке. – Как прогресс? Получилось ещё кого-нибудь найти? Все четверо с прошлой партии имеют железное алиби по трём последним случаям.

— Есть ещё пара полукровок, которые теоретически проживают на территории Ксоры. – Он протянул два толстых файла и небрежно кинул их на край стола. – Обратите особое внимание на Кэйташи Аоки. У него идентичная ямочка на подбородке. Фото старое, но с учётом всех возрастных изменений, на мой взгляд, рот и линия челюсти тоже очень похожи.

— И у него волчья болезнь?

— Да, диагностировали тридцать четыре года назад.

— Так поздно?.. Обычно она о себе даёт знать в юности. Точнее, до пятидесяти лет, – тихо бурчал под нос старший детектив, изучая записи. – А ему диагноз аж в сто сорок три года поставили… проклял, что ли, кто-то?..

— Воспитатель много ведьм прирезал. Возможно, у кого-то была могущественная родня, что дотянулась до него таким образом.

— На подобные подвиги способны лишь главы ковенов.

— Почему именно волчья? – спросила Вэл. Ей казалось ужасно несправедливым то, что болезнь, при которой организм сам себя терроризирует, почему-то называется волчьей. Почему не барсучьей или китовой? Вечно всё на псовых валят.

— Историческое стечение обстоятельств. – Детектив Грос закинул ей на плечо руку и легонько стукнул папкой по голове. – Так уж сложилось, что псовые одни из первых спутались с людьми и породили полукровок. И, как итог, первые болезни, что возникают от смешанных союзов.

— Почему вы меня постоянно трогаете?! – возмутилась Вэл, не понимая, что больше раздражало: то, как он себя фамильярно вёл, или то, какие гадости говорил о её племени.

— Нравишься, вот и трогаю, – обыденно отозвался он и ущипнул до кучи Вэл за щёку.

Она толком отреагировать не успела – почувствовала исходящую от Марселя чёрную, горькую, всепоглощающую ярость, какую ей самой не доводилось испытывать. Это чувство давило подобно многотонному прессу, даже воздух вокруг них загустел, став более вязким и удушливым. Однако не совсем было ясно, что его спровоцировало? Что именно вызвало эту вспышку звериной ненависти?

На мгновение её глаза встретились с глазами Марселя, и всё тут же закончилось. У неё словно дверь перед носом захлопнули. Так оно, скорее всего, и было. Он редко допускал её до своих мыслей и чувств. А если что-то и просачивалось, то довольно быстро это замечал и снова закрывался.

В такие моменты, как сейчас, Вэл становилось чертовски обидно. Его отчуждённость ранила всякий раз, как она натыкалась на глухую стену между их сознаниями, – даже маленькой щёлки ведь не оставлял. Хотелось, чтобы узколобый Мацик чаще делился переживаниями. Давал хотя бы крошечную возможность позаботиться о нём не только в физическом плане, но и в душевном. А так выходило, что моральная поддержка у них работала в одну сторону. И это раздражало, потому что она не привыкла брать, ничего не отдавая взамен.