Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 105 – Дия Семина

— Простите, сударыня, не могу уловить бешеный темп ваших мыслей. Кто-то из ваших служанок обыскал мою комнату? Они не смогли найти ничего порочащего, и вы рассердились? Но вам ли не знать, что у меня за душой ничего нет? Кроме паспорта и письма от нотариуса, что я бедна как церковная мышь — у меня нет никаких тайн, была одна по имени Юрий, да вы сами видели, как он меня кинул. У меня нет цели как-то обмануть вас. Пока я привыкаю к слепоте, мне хочется остаться здесь, всё остальное меня только пугает, как, например, ваши очередные обвинения.

Выговорилась и отступила, чтобы хоть немного сбавить агрессивное противостояние, сути которого я опять не могу уловить, а она не спешит объявить список претензий, типичная абьюзерша. Просто хочет вынудить меня уйти в монастырь, не иначе…

— О чём ты говоришь, кому надо обыскивать твою комнату? — баронесса повысила голос от удивления, но услышала какой-то шорох наверху, и без лишней скромности и учтивости, подхватила меня под руку и потянула в спальню. Пришлось подчиниться, не кричать же «помогите», в доме, где у меня прав нет совершенно.

— Я говорю о том, что в моей комнате, кто-то был…

— Это обязанность служанок, протирать пыль, убирать в будуаре, или ты не знаешь такие правила?

Замираю, благо, что мы уже вошли в мою комнату и можно не стесняться. Стою, пытаюсь собрать свои мысли, а то они расползлись тараканами по углам. Баронесса права, однако если бы это была служанка-уборщица, то что ей мешало назваться и не сбегать крадучись? Но я не успела продолжить линию расследования, у Антонины Антоновны совершенно другие претензии…

— Ты хитра, как лиса…

— Вы это уже говорили, это комплимент? Вы признаёте мои когнитивные способности, как выше среднего? Но, право слово, вы мне льстите, будь у меня ум, то я бы здесь не прозябала, — и улыбаюсь.

— Что? Ещё и ёрничаешь. Как ты лихо свела Сумского и Марианну, тебе так сильно понравился мой сын, что ты решила его обуздать, женить на себе? Павлина была права, называя тебя слишком умной, но Клавдия Филипповна, видимо, раскусила тебя и лишила наследства, именно за твою чрезмерную страсть к интригам.

Фантазии Антонины занесли её в тайны, покрытые мраком, о которых я ничего не знаю, и потому, единственное, что смогла, это изобразить крайнюю оскорблённость:

— ЧТО? Вы слышите себя? Такая фантазия даже в дурном сне не приснится. Я выживаю, пытаюсь привыкнуть к слепоте. И ослепла, между прочим, из-за Павлины, она меня столкнула с крыльца. Мне ваш сын не нужен…

— Не ври, и мне не нужно слышать, я всё вижу. Сначала вся из себя бедная — несчастная, потом игра на пианино, потом совместные планы! Это филигранная обработка мужчины, он даже не заметит, как окажется у тебя на романтических посылках! Но ему не нужна романтика, особенно сейчас, ему нужна богатая невеста, такая как Марианна. Она и её семья решат все его проблемы, и ему не придётся заниматься пошлыми романсами. Неужели ты думаешь, что кто-то вам позволит?

— Что позволит?

— Писать и продавать эти пошлые песенки. Ты сейчас же пойдёшь к моему сыну, скажешь, что тебя не интересует его предложение. И потом извинишься перед Марианной.

— А перед ней-то за что? — моё недоумение взвилось до небес, я уже несколько секунд, как потеряла логику и причину, по которой на меня так основательно давит баронесса Кретова, ведь её сынок сам отказался от любви и не предложил мне ничего, кроме работы…