Книга Последняя из рода Белых драконов. Том I, страница 25 – Кристина Р

— Сначала отрубить жало, — я взмахнула руками. — Но там же такой шанс к сердцу был, глупо упускать.

— И опять мы возвращаемся к твоей проблеме: сначала думай, потом атакуй. Выбрав тактику — придерживайся.

— Ну всё же хорошо закончилось.

— Потому что я рядом был.

— Если бы тебя не было рядом, я бы вообще на мантикору не наткнулась, — резонно ответила я.

— Есть в этом мире способ тебя заткнуть? Что за страсть к последнему слову?

Я присела на корточки и начала оттирать меч от густой крови. Снег быстро таял на горячей ладони, что ускоряло процесс.

— Есть. Но ты мне в нём отказал не далее как три дня назад.

— Так это месть за то, что не убил?

Я вставила меч в ножны и покачала головой.

— Не месть — глупость. Но кто ж в таком признаётся? Разлом где?

— Здесь где-то. Стой, я облечу окрестности.

Я кивнула, подходя к догорающей мантикоре, и посмотрела в образовавшийся провал. Жареное мясо и есть жареное мясо, так и не скажешь, что смертельная живность. Драконы не слишком стеснительны из-за своей природы, но, если есть возможность не смотреть на учителя без одежды, я ей воспользуюсь.

— Иногда я думаю, что женщин не берут на поле боя именно из-за этого.

— Из-за чего? — не понял Тарвен, судя по звукам, воюя с застёжками.

— Стесняетесь.

Он засмеялся от неожиданности.

— Или отвлекаться не хотим. Тут как посмотреть.

Живот непроизвольно дрогнул в тихом смешке. Не думала, что когда-нибудь ещё испытаю это.

Треск оповестил, что дракон начал прорываться. Я обернулась. Красивый процесс. Как прорастающее семечко. Только вместо зёрнышка человеческое тело, а вместо побега — дракон. Сначала голова и крылья, потом уже тело. Всего несколько секунд.

У Тарвена была графитовая чешуя. Особенно красиво этот окрас смотрится на солнце — отливая сталью. Темнее, чем у стальных драконов, что лично мне нравилось гораздо больше. То ли в силу природной вредности, то ли из подросткового противоречия, я давно для себя решила, что самые красивые цвета — это тёмные. Поэтому всем сердцем завидовала носителям графитовых, антрацитовых и чёрных чешуй. Говорят, когда-то давно был ещё оттенок полуночи — что-то среднее между чёрным и синим, но до наших дней он не дошёл.

Тарвен взлетел, оставив после себя снежный вихрь. Тающие снежинки царапали — пришлось закрыть лицо руками. Когда непогода в одной конкретной точке леса улеглась, генерал был уже далеко. Мне оставалось только ждать его сигнала. Впрочем, совсем недолго: мантикора недалеко ушла.

Взлетать я не решилась, мало ли случайных глаз можно встретить. Да и в каком состоянии моё драконье тело, пока не понятно, помнится при падении я сломала оба крыла, не говоря уже о разодранной грудной клетке. Наши тела не восстанавливаются одновременно, лечится только то, в котором мы находимся. А в какой момент я вернула человеческое обличие, неизвестно. Меся ногами снежные кущи, я на чём свет стоит проклинала, что не удосужилась очнуться весной. Терпеть не могу зиму. Надо бы узнать, сколько до конца осталось.

Опустив генеральские доспехи перед большой драконьей лапой, я заглянула в разлом. Он уходил так глубоко в землю, что даже острого драконьего зрения не хватит, чтобы что-то разглядеть в этой тьме. Как знать, может, очередная мантикора уже готовится к прыжку. На самом деле выглядит это всё как обычный земляной обвал. Но, видимо, летописцам слово «разлом» казалось поэтичней.