Книга Калинов мост, страница 77 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Это свои, – успокоил Егор.

У ворот поместья их встретил милицейский уазик, из которого выскочили всклокоченный лейтенант Кобяков и незнакомый молодой милиционер с автоматом через плечо. Рядом стояла «буханка» скорой помощи. В лучах фар кружилась мошкара.

Участковый сразу приметил Павлу, но Егор решительно перехватил его на половине пути. Он достал из кармана «корочки» частного сыщика, которыми до последнего старался не светить. Тон стал сухим и официальным.

— Девушке нужна медицинская помощь. Похитивший ее преступник обезврежен, нужно как можно скорее провести арест и осмотреть место происшествия, – сказал Егор Кобякову.

Лейтенант окинул всех грозным взглядом, строго предупредил, чтобы они и не думали покидать Дачи, и отправился в дом следом за Егором. Павла, опираясь теперь на плечо Инги, пошла к скорой помощи. Вернее, ее повели. Время, летевшее до этого скоростным поездом, снова замедлилось и стало тягучим, как патока. Навязчиво ныла голова.

Фельдшер осмотрел шишку на виске и задал несколько вопросов. Павла отвечала невпопад. Картинка начинала плыть, лицо седого врача двоилось. Особняков тоже стало два: рядом с Заречьем выросла его тень. Павла опустила взгляд на сапоги, и ее затошнило. Заподозрив сотрясение мозга, фельдшер велел садиться в скорую и ехать на рентген. Инга вызвалась ее проводить.

— Как вы нашли меня так быстро? – спросила Павла, когда «буханка» помчалась сквозь ночь, качаясь и подпрыгивая на ухабах.

— Стемнело, а ты не вернулась. – Инга машинально коснулась футболки в центре груди. – Егор позвонил по номеру, который ты набирала последним. Дозвонился до журналиста, тот назвал адрес, по которому ты могла поехать. Адрес Стрельникова. Там мы нашли твой мотоцикл, и Егор увидел в зеркале заднего вида, как какой-то тип затаскивает тебя в жигули. Вот тут мы все испугались всерьез!

Инга нервно рассмеялась, но веселья в ее голосе не было. Лжи, впрочем, тоже.

— Мы сразу поняли, что похититель связан с чертовым Заречьем, и рванули туда. Мы нашли жигули в кустах, за ручьем, а потом увидели свет фонаря в подвальном окошке. Мы-то боялись, что тебя уже на кусочки режут.

Павла хмыкнула:

— Почти резали.

Руки все еще мелко дрожали. Инга осторожно накрыла ее ледяные пальцы теплой веснушчатой ладонью.

— Да ты там замерзла! Холод в подвалах собачий…

Слова Инги оказались на вкус как горький шоколад с кусочками фруктов. В них не осталось ни одного лживого мыльного оттенка. Павла не знала, как к этому относиться. Измученная болью голова оказалась не готова к новым мыслям.

Коридоры в фельдшерском пункте были выкрашены чахоточной желтой краской. Тускло мигали лампы дневного света, в носу щипало от запахов спирта и формалина. Дежурный врач, пожилая, невыспавшаяся и оттого злая, неодобрительно покосилась на татуировки Павлы. Быстро закончив все необходимые процедуры, она указала на кушетку и велела отдыхать до утра. Кровать выглядела жесткой и неуютной. Пружины при каждом движении страдальчески стонали.

— Принести тебе чаю? – предложила Инга.

Она не уходила, явно собираясь сидеть у постели раненой до утра. Смешно. Они даже не были подругами. Или не были подругами до этого дня?

Павла покачала головой и попросила:

— Просто посиди рядом. И свет не выключай, пожалуйста. Глупо, конечно, но мне кажется, если закрою глаза, снова окажусь в подземелье. Я и не знала, что такая трусиха.