Книга Калинов мост, страница 46 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Павла с нескрываемым раздражением размешивала кофе. Митенька беспечно болтал ногами, сидя на подоконнике. Ветер из открытой форточки ерошил соломенные волосы и пузырем надувал белую футболку.

— Прошло всего три дня, – напомнил Егор. – За такой срок мы сделали достаточно.

Раздался щелчок. Юра что-то повернул в головоломке, которую, как обычно, не выпускал из рук. Одна грань кубика стала полностью красной, а вот остальные цвета не сходились.

— У меня есть идея, что делать дальше, – сказала Инга, когда молчание стало совсем тягостным. – Но мне нужно знать больше про Ксению Зарецкую. Вроде бы ее сестра в здравой памяти?

Филипп покачал головой.

— Старушка во Франции. Ей уже девяносто два, поэтому она не поехала со мной сюда. Но я к вашим услугам. Я послушал немало ее историй.

«Лучше было бы говорить с очевидцами, иначе получится игра в сломанный телефон, – подумала Инга. – Но выбирать не приходится».

— Учтите, я уже рассказал все, что известно семье про ее исчезновение, – предупредил Филипп.

— Мне нужны другие истории. Детские шалости, семейные анекдоты – словом, воспоминания, которыми обычно делятся старики.

— О, этого добра с избытком. – Филипп засмеялся красивым звонким смехом. – Ребенком меня не раз оставляли под присмотром этой пожилой леди. Я пил чай с молоком и медом и слушал ее истории до тех пор, пока чай не начинал литься из ушей, а голова – трещать от старческой болтовни.

— Это мне и надо! – подыграла ему Инга. – Только лучше, если я буду слушать байки наедине с собеседником. Мне здесь трудно сосредоточиться.

Оглянувшись на товарищей, она виновато улыбнулась. Павла театрально закатила глаза, но Инга решила не обращать на нее внимания.

— Тогда позавтракаем вместе? – предложил Филипп. – В Зарецке есть кафе. Кажется, вполне приличное. Ненавижу рассказывать скучные старческие истории на голодный желудок.

Прежде чем сесть за руль, Филипп вежливо придержал дверцу.

«Ухаживает за дамой», – насмешливо подумала Инга.

В роскошном салоне дорогого автомобиля она ощущала себя скованной и неловкой. Собственное тело показалось ей слишком большим, колени – толстыми, а потертые джинсы и вовсе неуместными. Такие машины, видимо, создавали специально, чтобы пассажир чувствовал себя жалкой букашкой. Настроение, и так паршивое, окончательно испортилось. Зато сиденье было гораздо удобнее и мягче, чем кровать, на которой Инга спала последние две ночи.

— Расскажете о своих способностях подробнее? – спросил Филипп, поворачивая ключ зажигания.

— Я вижу сны.

— Как и все остальные люди на планете.

Инга скрестила руки на груди. Эта фамильярность ей не понравилась. Фил, со всеми его обворожительными улыбками и кошачьими манерами, казался скользким и хитрым типом.

— В детстве у меня было больное сердце. Потребовалась пересадка, – сказала Инга неохотно. – После этого я начала видеть чужие сны, зато ко мне перестали являться мои собственные.

Первые дни были хуже всего. Она лежала в реанимации, среди страдающих и умирающих, на койке, с которой не раз выносили бездыханные тела. Ее кошмары были пропитаны страхом и болью. Каждую ночь Инга видела себя другими людьми: безнадежно больными, изувеченными в авариях, обгоревшими… Она просыпалась с криком, не помня себя, и звала родителей, но не своих, а тех, кого хотел бы увидеть какой-то другой пациент.