Книга Калинов мост, страница 39 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

От возмущения старухи потеряли дар речи. Победив таким образом в богословском споре, Павла гордо встала на самое лучшее место перед иконой.

— Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и вовеки веков… – надтреснутым тенором затянул молитву батюшка Афанасий.

Егор слушал вполуха, машинально осеняя себя крестным знамением в нужный момент. У него были сложные отношения с верой. «Если люди и сотворены высшим разумом, – думал он, – то тому нет дела до своих созданий». Но скоро в витиеватую вязь молитв начали вплетаться слова про усадьбу Зарецких, и Егор прислушался.

— Аще молимся о Петре-угоднике, ныне в чине ангельском у небесного престола пребывающем! Ибо сказано, что нет милее Господу грешника раскаявшегося да грехи и преступления свои потом и кровью искупившего. Бысть бы навечно Петру-угоднику в воинстве красном сатанинском, когда бы Господь в милости своей не явил чудо. А было так: жил в Заречье помещик богатый, и было у него две дочери, девы чистые и светлые. И забыл помещик Бога в гордыне своей, и решил Господь покарать сребролюбца и безбожника за грехи его, и наслал на него разорение, и отдал дом на поругание воинству сатанинскому. И вошли те воины и Петр среди них в дом его и сказали: «Мы-де теперь баре». И стали есть и пить со злата да серебра и хулить Господа Бога…

Павла прокашлялась, закрывая рот рукавом. От запаха ладана ей, кажется, сделалось дурно. Юра что-то сосредоточенно черкал в блокноте. Зато Митенька слушал попа с благоговением на лице.

— Но явил Господь чудо! Сошед из зеркала ангел с огненным клинком и сразил воинство сатанинское. В тот час пал на колени Петр-угодник, понял, что явлено ему Чудо, и плакал, и каялся, и удалился от мира потом, дабы замолить свои грехи праведной жизнью. И с тех пор обрел он силы чудесные исцелять болящих прикосновением рук, ибо коснулось его сияние ангельское, а через него – дыхание Господа. Так искупил он грехи свои и службу в воинстве сатанинском, зеркало же ныне пребывает в Храме Господнем!

Закончив притчу, священник опустился на колени. Его примеру последовали мрачный Гаврила и многие из прихожан. Пламенем горел осколок, отражая огоньки лампад.

Вереница людей потянулась к иконе. Крестясь, они кланялись, целовали зеркало и получали благословение батюшки.

Егор дождался, когда поток прихожан иссякнет, и подошел к отцу Афанасию.

— Я не видел вас раньше на проповедях. Вы приехали поклониться Петру-угоднику? – спросил поп.

— Я изучаю святые места, – осторожно начал Егор. – Осколок – фрагмент зеркала из разрушенной усадьбы Зарецких?

— О да! – Отец Афанасий погладил бороду. – Священная реликвия, долгое время пребывавшая в неправедных руках, но ныне спасенная с Божьей помощью!

— Батюшка, можно ли взять икону для исследований? Конечно, на время! Взамен я готов сделать солидное пожертвование…

— Нет! Нет! Даже не предлагайте! – поп замахал руками, воинственно выставив вперед жидкую бородку. – Реликвия не покинет святого места!

— Но исследование может рассказать много нового о Петре-угоднике, которого вы так чтите… – попытался зайти с другой стороны Егор, но не закончил фразу.

На его плече сомкнулись длинные сильные пальцы. Обернувшись, он столкнулся взглядом с послушником Гаврилой.

— Отойди прочь. Не мешай прихожанам. Не надоедай святому отцу, – прогудел он. – И в особняк за рекой тоже не суйтесь. Не надо прошлое ворошить, худо будет. Еще Петр-угодник ходить туда запретил!