Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 38 – Есения Серафим

Рита уходила из Большого зала с ровной, окаменевшей улыбкой. На ней всё ещё лежал тяжёлый, свинцовый взгляд императрицы, от которого чесалась кожа между лопаток. Государыня провожала её со своего трона холодным прищуром, словно высчитывая дни до её суздальской ссылки. Кавалеры гвардии расступались перед тёмным шёлком Риты молча, без прежних ухмылок. После этой карусели танцев и бунта великого князя никто не понимал, какая сила стоит за молдавской княжной.

Ей казалось, что до спасительного фрейлинского крыла осталось всего два поворота. Но дойти до своих комнат Рите не удалось.

В полутёмном переходе возле Малой галереи, где факелы уже оплывали и горько чадили воском, из густой тени резко выступила высокая фигура. Сильные пальцы мёртвой хваткой впились в её запястье.

— Да что за манера?! Постоянно одно и то же! — в ярости выдохнула Рита, силясь вырвать руку. — Пустите меня, Лёвенвольде! Сумасшедший!

Граф Рейнгольд Густав резко дёрнул её на себя, затаскивая в глухую оконную нишу за тяжёлую суконную портьеру. Его безупречный камергерский лоск смыло начисто. Лицо было бледным, светлые глаза потемнели от ярости, а лавандовый парфюм смешался с острым запахом дорожного пота и железа.

— Молчите, Мария! — прошипел он ей прямо в лицо, и его французский слог сорвался на злой, хриплый шёпот. — Вы с ума сошли?! Вы нынче на глазах у всего Сената разорвали свою репутацию окончательно! Ничтожная женщина! Вы мало того, что с Ванькой Долгоруковым блуд крутили, так теперь решили соблазнить всех молодых наследников империи?! Зачем вы привязали их к своим юбкам?! Что вы им пообещали за эту защиту у трона?! Своё порченое чрево?!

Рита от такого унизительного и грубого обвинения потеряла самообладание. Глухая ярость, которую она копила весь этот бесконечный вечер под прицелом сотен глаз, вырвалась наружу раскалённым потоком.

— Да как вы смеете, Лёвенвольде?! — Рита упёрлась свободной ладонью в его расшитую серебром грудь, силясь оттолкнуть графа. — Вы бы шли обратно к трону, да ручки своей царице целовали, пока она ещё дышит! Что вы здесь-то трётесь?! Или вам завидно, граф, что вокруг меня вьются молодые, горячие кавалеры, а у вас подле престола остался один трухлявый пень?! Ловите последние минуты фавора, Рейнгольд, скоро вам некому будет манжеты поправлять!

— Замолчите! — Рейнгольд от её слов побелел так, что на скулах проступили серые пятна. Он судорожно перехватил её за второе плечо, вжимая в каменный откос окна с такой силой, что китовый ус корсета безжалостно врезался ей в рёбра. — Убить вас мало... Вы не ведаете, во что играете! Меншиков вас сотрёт, в порошок сотрет за этот бунт великого князя!

Между ними завязалась настоящая, яростная борьба. Рита не собиралась стоять смирно. Она изо всех сил толкнула его кулаками в грудь, сминая кружева его галстука, а когда граф не разжал пальцев, она с размаху пихнула его носком атласной туфли прямо по голени.

Острый нос с хрустом пришёлся по кости. Лёвенвольде глухо, болезненно вскрикнул, но хватку на её плечах лишь ожесточил, тяжело и часто дыша ей в самые губы. Их лица находились так близко, что Рита видела каждую вену на его висках.

— Пустите! — рычала Рита, извиваясь в его руках. — Вы... я вас... Не смейте ко мне прикасаться! Слышите меня, шпион гольштинский!