Книга Расколотое сознание, страница 84 – Энн Княгинина

Майк забирает стакан у Сары и выпивает колу за несколько глотков.

— И я хочу, и я, — радуется Тая, подпрыгивая.

— Нет, нельзя. Пианисту опасно отвлекаться. Если хотите, стойте на улице.

Тая сразу обижается. Сара молча ставит мой стакан на стеклянный стол.

— Ну и ладно, — недовольно буркает Тая.

— Я лучше на улице подожду, — соглашается Сара.

Девчонки остаются на тропинке.

Я снова привыкаю к рулю, педалям, креслу. После удара головой получил странный побочный эффект — захотел испытать всё то же самое ещё раз.

Майк закуривает. Я завожу машину. Открываю окна. Курение как сигнал, что пора.

Трогаюсь с места плавно, без пробуксовки. Набираю скорость понемногу. Дорога мне знакома, сейчас будет кочка. Я притормаживаю, а затем прибавляю газу. Но из-за того, что путаю педали, машина движется рывками. Разделительная полоса практически стёрлась, и я регулярно выезжаю на встречку. Кажется, что машина то уменьшается, то становится огромной.

— У тебя замечательная память.

Майк швыряет окурок на улицу и кладёт руку на подлокотник.

— Почему?

— Ты запомнил, где кочки.

— Игра на пианино развивает и помогает запоминать детали, но я частенько забываю важную информацию.

Третья передача входит хорошо. Майк озадаченно вскидывает бровь: я тоже не понимаю, почему тогда не получилось.

— Попробуешь до ста? — предлагает он.

Ответ в моей ноге, сильнее давящей на газ.

Ладонь на гладком рычаге.

Мир деформируется: сжимаются деревья, кусты, пассажир. Концентрация на оборотах.

Всё, что попадается на глаза, вспыхивает оранжевым. Рыжие волны поднимаются от экранов и накрывают стеной торпеду, потолок, окна.

Лавина адреналина меняет во мне всё и сразу, наполняет счастьем.

— Сделаем круг, — Майк перекрикивает шум ветра, — держи руль крепче!

Семьдесят километров в час — мой личный рекорд.

Деревья не мелькают, как казалось в первый раз, — они заторможено плывут. Хочу, чтобы они расслоились, стали бесформенными пятнами.

Переключаю передачу выше, ногу на газ.

Шины шуршат, пластик в салоне дребезжит, звукоизоляция хреновая. Мне нравится

Быстрее, быстрее. Руль вращается всё тяжелее, словно необузданный конь. Обуздать его, вцепиться пальцами до боли, не давать крутиться без моей воли.

Пятая передача, едем девяносто километров в час.

Дорога уходит в сторону. Я ещё не сталкивался с таким.

Мышцы рук на пределе. Наклоняюсь вперёд.

Сто километров в час.

Просьба Майка притормаживать теряется в свисте ветра, гуляющему по салону. Майк понял, что меня нет рядом с ним. Я сливаюсь с машиной, скоростью. Я на эндорфине, и на кортизоле.

Я в небе и на земле, под землёй и в космосе.

Разница между мной и самоубийцей — это то, что я ещё жив.

Зелёные кляксы по обеим сторонам дороги пропадают. Трасса уходит правее.

Руль не слушается, колёса стираются об асфальт. Майк орёт. Я преодолею этот чёртов поворот. Машину дёргает, каждая неровность грозит выбить педаль из-под ноги.

Сто двадцать пять километров в час.

Машина несётся, но я контролирую движение — я её железо и механизм.

Поворачиваю, поворачиваю ещё. Да! Снова едем по прямой дороге.

Я виляю со встречной полосы на свою. Со своей на встречную.

Ветер, злой Майк, азарт.

Я сам себе друг, сам себе враг.

Слышу громкий рёв мотоциклов позади. Вижу в боковом зеркале четыре чёрно-зелёных пятна.