Книга Расколотое сознание, страница 46 – Энн Княгинина

— Со мной всё в порядке. Если я не звоню, значит, так надо. Значит, нет настроения.

— Я…

— Нет, сейчас я говорю. Вернусь завтра утром, меня попросили остаться ещё на одну ночь. А теперь говори.

— Ещё на ночь? Но мы это не обсуждали.

— Я сам обсудил.

Как мне Майку об этом сообщить? Да и ладно, если что, к Полу пойду. А, я же нахамил его маме. Тогда на улице буду шляться. Плевать.

— Тебе заплатят?

— Забирайте половину моих заработанных денег, а остальное я оставлю себе. И всё, что я буду получать в будущем, будет моим. Квартплату и всё прочее я буду оплачивать. Но все деньги будут у меня.

— Мы копим эти деньги на твоё поступление в музыкальный университет. Лучше, чем в тот, куда у тебя не получилось поступить на бюджет.

— Мама, кто это «мы»?

— Я и папа.

В дверь стучат.

— Секунду, скоро выйду! — кричу я тому, кто за дверью.

— Кто это?

— Работать зовут. И ещё — я буду доучиться в своём колледже. Мне пора, пока.

Я сбрасываю звонок и прошу войти того, кто стучался. Дверь приоткрывается, Майк, с одеждой в руках, переступает порог и смотрит на мой лоб.

— Не думал, что мне придётся стучать в собственном доме, чтобы куда-то попасть.

— Извини.

— Забей.

— Душ дальше по коридору, — говорит он, передавая мне чистую одежду. Я не замечаю, как вдыхаю свежий морозный аромат, исходящий от вещей. Они пахнут, как Майк. — Сара устала подогревать тебе завтрак, — добавляет он.

— Зачем она это делает?

Пожимает плечами.

— Ты любишь Таю? — спрашиваю я, осматривая периметр за его спиной.

— Интересный вопрос, к чему он?

— Ты с ней спал.

— Спят и без любви. А-а, ты про вчерашний разговор. Слушай, пацанчик, я с дуру ляпнул.

— Я не знаю, правда ли в неё влюблён.

— Это как?

Майк чешет ногу, подпрыгивая, и опирается о стену, чтобы не упасть.

— Она красивая, но мне не о чём с ней поговорить. Я любуюсь ей, но, когда Тая болтает — скучаю.

Майк не тот человек, с которым стоит обсуждать личное. Я не уверен, что он не разболтает другим. Но то, что я почувствовал… к Саре, выбило из меня нечто постоянного в жизни.

— Ну, я не знаю, пианист. Я встречался с одной девушкой, я её любил. Ловил каждое её слово как чмо.

— И как это — любить?

Он смеётся, но не надо мной, это точно. Наверное, над своими мыслями.

— Ты поймёшь.

— Вряд ли.

— Поймёшь. Хватит бабской болтовни, иди мойся и переодевайся. Тебя ждёт работа.

— М?

— Пианино простаивает.

— Конечно, конечно, извини.

— Извини да извини. Это ты, чёрт меня возьми, извини, что бросил тебя вчера!

— Забей.

Опять смеётся. Ну и зубы у него — белые, как молоко.

— И ты забей извиняться.

— Могу я остаться ещё на одну ночь?

Неловкое молчание.

— Я слышал твой разговор.

— Ясно. Я навязываться не хочу и не буду. Я найду место для ночёвки.

— Да оставайся.

И вновь заливается непринуждённым смехом.

— Я хотел поиздеваться над тобой, без обид.

— Да уж. Спасибо.

— Встретимся внизу.

Душ помогает избавиться от вони на теле. А смыв со лба кровь, я, наконец, могу рассмотреть, что скрывается под коричневой коркой. Кожа рассечена, а вокруг ссадины синяк. Как я умудрился так сильно удариться?

Я надеваю зелёную майку, и вода с волос стекает по спине, впитывается в ткань.

На кухне я застаю Сару с тарелкой в руках. Над сосисками с булгуром поднимается дымок. Пол обувает кроссовки. Тая сидит в кресле и смотрит по телевизору передачу о животных. Майк наслаждается пивом.