Книга Элементы любви, страница 32 – Шула Ли

Ладно, он воспринимает мои слова буквально.

— Нам не обязательно узнавать друг друга, как будто это настоящее свидание.

— Если ты продолжишь повторять, что это не свидание, я решу, что ты хочешь, чтобы оно им было, и просто убеждаешь себя, что это не так. Знаешь ведь, первая стадия – отрицание.

— Конечно нет! Ты ошибаешься, – отвечаю я раздраженно.

— Вторая стадия – злость.

— Дай угадаю, третья стадия – принятие.

— Не-а. Снова отрицание, – ухмыляется он. Я хмыкаю, и мы начинаем сверлить друг друга взглядами, пока Брайс не отводит глаза. – Ну же. Ты должна сотрудничать, чтобы это сработало. Мы не можем проводить остальные наши несвидания вот так – как бы сильно мне ни нравилось часами читать в кофейне, – он кивает на мой ноутбук и свою книгу.

Я улыбаюсь, услышав слово «не-свидания». Для меня это маленькая победа.

Но он прав: я не вынесу еще таких встреч в тишине, где мы просто сидим и ждем, что поймаем Янекупидона. Похоже, нам неизбежно придется стать чем-то бóльшим, чем знакомыми, к концу всей этой истории.

— Ладно, ты победил. – Я закрываю ноутбук. – Что ты хочешь знать?

Если Брайс и удивлен моей смене настроения, он отлично это скрывает.

— Все.

— Можешь быть конкретнее?

Брайс кладет голову на руку, лежащую на столе. Изучает меня, перебирая возможные варианты. Он не торопится, и его взгляд заставляет меня нервничать.

— Что тебе нравится? – наконец спрашивает он.

Опять общий вопрос. Я могу ответить как угодно – от любимой еды до любимого жанра кино, – но почему-то выбираю одно из своих любимых занятий.

— Мне нравится искусство.

— Ты рисуешь?

Я сдерживаю раздраженный выдох. Почему все сразу так думают, когда слышат «мне нравится искусство»? Искусство – это не только рисовать или писать картины.

— Я скорее люблю смотреть картины и часами ходить по галерее, разгадывая смысл, который скрывается за этими работами. Я не эксперт и не знаю даже половины самых известных художников каждой эпохи, но мне нравится стоять перед произведением и думать, что хотел сказать автор. Каждая интерпретация может быть разной, и эта свобода больше всего мне и нравится.

— Ты наверняка была в Национальной галерее Уэстона.

— Нет, – пожимаю плечами я.

— Нельзя жить в Уэстоне и ни разу туда не сходить. Это должно быть незаконно.

— Меня еще не арестовали, – я поднимаю запястья, свободные от наручников.

Брайс улыбается, и я не могу не заразиться его улыбкой.

Мне становится немного обидно за себя: я ведь хотела сходить в Национальную галерею Уэстона в первую очередь, как только узнала, что буду здесь учиться. Я даже составила список всех городских галерей, но правда в том, что между университетом и конференциями, на которые я записывалась, чтобы наладить контакты с преподавателями и заодно набрать дополнительные кредиты, у меня почти не оставалось времени на местные достопримечательности.

Бет говорит, что моя жизнь крутится вокруг учебы и что мне пора перестать так надрываться и больше наслаждаться университетским опытом. Но я не могу. Если расслаблюсь, они увидят, что я недостаточно хороша, что мое место больше заслуживает кто-то другой. А я этого не допущу: не позволю усилиям моих родителей пропасть зря – усилиям, которые они вложили, чтобы я оказалась там, где я есть.

И именно поэтому мне нужно как можно быстрее решить вопрос с Купидоном – убрать эту помеху.