Книга Соглашайся..., страница 52 – Виолетта Иванова

Софья очнулась от головной боли, которая словно пульсировала и била в виски и по ушам. Перед глазами вспыхивали яркие огни, во рту стоял неприятный вкус крови. Она застонала, потом с трудом открыла глаза и тут же закрыла их. Хоть и приглушенный шторами, но дневной свет ударил по глазам, вызывая новый приступ боли.

«Сотрясение, что ли?» — мелькнула мысль. Она прислушалась к своим ощущениям, понимая, что права — у нее хорошее сотрясение мозга. Она снова, но теперь с осторожностью открыла глаза, осмотрелась. Хоть изображение «плыло», но она поняла, что находится в незнакомой ей спальне. Даже сказала бы — в мужской спальне. И почти сразу увидела самого хозяина, который сидел на стуле возле постели и с тревогой смотрел на нее. У него было такое напряженное выражение, что когда она посмотрела на Данилу, тот выдохнул и немного расслабился. На его лице появилась счастливая улыбка.

— Вы живы, — снова выдохнул он с облегчением. — Я не знаю, что со мной было бы, если бы Вы…

Он не договорил, но Софья поняла по его глазам — он перепугался за нее. Реально, до жути перепугался. Осторожно она осмотрела себя. На ней была мужская тонкая белая рубашка. Софья нахмурилась.

— Не переживайте, Вас мыла и переодевала моя служанка, — ответил на незаданный вопрос Данила. — Вы были вся в крови. Платье пришлось выбросить. Я куплю Вам новое.

— Это Вы спасли меня? — спросила Софья, понимая, как ей хочется пить. — Прошу простить меня, не могли бы дать мне воды?

Мужчина подскочил, в два шага подошел к столу, стоящему где-то в глубине спальни, звякнул кувшином о чашку, вернулся к Софье, присел рядом с ней, подавая воду. Софья попыталась подняться, но поняла, что это ей не удастся. Голова полетела каруселью, поднялась жуткая тошнота, она еще сдержалась, чтобы ее не вывернуло прямо здесь. Данила пересел со стула на край ее постели, осторожно приподнял голову и поднес к губам чашку. Софья сделала несколько глотков холодной воды, чувствуя, как отступает головная боль.

— Спасибо. За все спасибо, — тихо проговорила она, когда Данила положил ее голову на подушку.

— Вы помните, что с Вами случилось?

— Помню. Все помню, — спокойно ответила Софья.

* * *

Когда после танца она отошла к Марии, увидела, как в Данилу вцепилась Елизавета, которая стала что-то говорить мужчине. Но тот резко ответил девушке и ушел. Елизавета посмотрела ему вслед с такой злостью, что даже Софье стало страшно. Белоярцев ушел, и она его на празднике больше не видела. Через какое-то время ушла и Елизавета.

Праздник длился долго, до первых звезд. В конце бала, когда небо затянулось ночным бархатным покрывалом, запустили фейерверки. Мария предлагала Софье остаться во дворце ночевать, но она отказалась: «Извини, не люблю ночевать не в своей постели». Мария обняла ее крепко-крепко, потом вместе с Эриком проводила подругу до самого экипажа.

На следующий день в кофейне опять появился Белояряцев. Он принес огромную корзину роз, которую передал через управляющего. Когда мужчина принес цветы к ней в кабинет, она улыбнулась. Среди цветов Софья увидела лист бумаги, достала, развернула: «Софи, прошу простить за мою дерзость, но я должен признаться — Вы единственная женщина во всем мире, которая живет в моем сердце. Я был бы счастлив еще раз увидеться с Вами. Д.Б.». Она улыбнулась, какое-то время размышляла, вспоминая слова бабушки. А еще вспоминала вчерашний прием во дворце, их танец. Она помнила руки Данилы, которые лежали на ее талии. От них по телу Софья расползался жар, заставляя ее щеки алеть румянцем. Она не понимала, что с ней происходит. Утопала во взгляде его темно-зеленых глаз, в которых видела нежность, страсть, желание. Она слышала, как бьется его сердце, которому вторило ее собственное, как срывается его дыхание, как он тянется к ней и с трудом останавливает себя. Софье в этот момент казалось, что нет никого рядом с ними, что они танцуют где-то далеко во вселенной, где только они и бесконечность. Она даже не сразу заметила, что замолкла музыка. С огромным трудом она смогла взять себя в руки и пошутить, чтобы мужчина отпустил ее. Всю ночь ей снились его глаза, этот взгляд мужчины, который смотрит насвою женщину. Даже ее обида на мужа отступала куда-то в темный угол, затаилась, уступая местожеланию.