Книга Та, кого я потерял, страница 7 – Лу Берри

В груди начало печь. Обжигающе, невыносимо — так, будто мне сердце проткнули раскалённой кочергой.

Но там, в зале, была Алина. Алина, которая наконец-то во мне нуждалась. И я не собирался отступать, не собирался смотреть назад, даже если оставлял за собой чужие битые сердца.

— Я люблю её, — только и смог выдавить в ответ. Голос прозвучал глухо, чужеродно даже для меня самого. — Однажды ты поймёшь, каково это.

— А как же мама? — спросил Саша непонимающе, с горечью.

Я покачал головой. Не потому, что не хотел отвечать — просто не находил слов. Да и что тут можно вообще сказать? Оправдания были бы фальшью. Правда — жестокостью.

— А мы с Колей? — продолжил сын, и голос его сорвался, напоминая о том, что передо мной стоит испуганный пятнадцатилетний мальчишка, которому буквально вырывают почву из-под ног. — Что теперь с нами будет? Нас ты тоже бросишь? Ты же… с нами… не поговорил даже! Не попрощался! Коля ждёт, что ты поможешь ему с приложением…

Его речь путалась, перескакивая с одного на другое, выдавая этим боль и растерянность.

И в этот момент я понял — со всей отчётливостью, обжигающей, как всполох огня — что не смогу быть сразу со всеми.

Алина была больна и ей я сейчас был куда нужнее. А она для меня — важнее всех. Важнее собственных детей, будь оно все проклято.

Я слишком долго ее ждал. Слишком долго, чтобы теперь думать о ком-то ещё.

Если бы жизнь вдруг поставила меня перед выбором — она или дети — я, не задумываясь, выбрал бы её.

Саша увидел этот ответ на моём лице.

Увидел — прежде, чем я успел произнести хоть слово.

И в следующую секунду его кулак впечатался мне в лицо.

Боль взорвалась где-то у переносицы — ослепляющая, обжигающая, разлетевшаяся искрами перед глазами. Я отшатнулся, хватаясь за косяк двери, в шоке глядя на сына, который стоял передо мной, тяжело дыша, с расширенными от ярости и отчаяния зрачками.

А потом он развернулся и бросился прочь — вниз по лестнице, не оглядываясь, оставляя после себя лишь гулкое эхо шагов.

Я так и стоял, оглушённый — не столько ударом, сколько всем произошедшим. Тёплая струйка крови из носа медленно потекла по губам, по подбородку, и я почувствовал её металлический привкус на языке.

— Паша? — раздался за спиной встревоженный голос Алины.

Она появилась в прихожей, увидела кровь на моем лице и охнула, прижав ладонь ко рту.

— Что случилось?! Кто это тебя?!

— Саша приходил, — произнёс я хрипло, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Спросил, правда ли… что мы с тобой теперь. Я сказал все, как есть. Тогда он ударил меня и убежал.

В её глазах вспыхнули слезы — яркие, дрожащие, готовые сорваться и потечь по щекам.

— Я не хотела, чтобы всё было так, — прошептала она, и голос её дрогнул от ужаса и чувства вины. — Не хотела, чтобы ты ссорился со своими детьми из-за меня. Не хотела быть причиной того, что твой сын…

— Тише, — я взял её лицо в свои ладони, чувствуя, как мелко подрагивают её щеки под моими пальцами, словно она в шаге от срыва. — Не думай об этом. Это всё неважно.

— Как неважно?! Павлик, твой сын только что…

— Неважно, — повторил я твёрже, глядя ей прямо в глаза. — Пусть ненавидят меня. Пусть считают предателем, мерзавцем, кем угодно. Мне никто не нужен, кроме тебя, Алиш. Ты для меня — целый мир. И только это имеет значение.