Книга Та, кого я потерял, страница 30 – Лу Берри

Сын раздражённо поморщился.

— Я вообще не понимаю, как ты мог променять маму на неё. Почему именно она?

Я вдруг понял, что не имею права сейчас отвечать ему красивыми, пустыми словами. Нужно было сказать правду — до конца. Даже если эта правда выставляла меня полным идиотом.

— Знаешь, Саш… иногда человек так долго является частью твоей жизни, что ты уже не представляешь себя без него. Думаешь, что проще себя самого потерять, чем этого человека.

Я снова сосредоточил внимание на поверхности воды и на меня словно нахлынуло воспоминание. Такое далёкое, что мне на секунду показалось, будто я снова маленький. Мне снова девять…

А на дворе весенние каникулы.

Много лет назад

С утра дома было тихо. Мама ушла ещё затемно — взяла очередную подработку.

Отец тоже ушел на работу вскоре после неё. Мне иногда хотелось спросить его, зачем он туда вообще ходит, если ему уже давно не платят зарплату вовремя?.. Если у нас совсем нет денег?..

Иногда взрослые думали, что я не понимаю. Но я понимал. Понимал, почему мама могла месяцами ходить в одной и той же кофте и в сотый зашивать колготки, которые казались безнадёжно дырявыми. Понимал, почему отец иногда долго стоял у холодильника, прежде чем решить, стоит ли сегодня ужинать. Понимал, почему в конце месяца мы ели гречку чаще, чем хотелось бы. Поэтому я не ждал никакого подарка. Не ждал торта. Не ждал праздника. Просто надеялся, что мама утром улыбнётся и скажет: «С днём рождения, Пашка». Но она торопилась. Папа — тоже.

— Пока, — бросил он на ходу, надевая куртку.

И просто вышел за дверь.

Я остался один. Никто не поздравил меня. Родители вели себя так, словно это был совершенно обычный, ничего не значащий день. Или словно я и вовсе не существовал.

Пройдёт много лет прежде, чем я пойму их. Но тогда — не понимал.

Я сидел какое-то время на кровати и смотрел в окно. Знал, что не должен на них обижаться, но ничего не мог поделать с желанием заплакать. Хотя прекрасно знал, что у родителей нет денег. Знал, что мама работает чуть ли не сутками, чтобы мы просто не голодали. Знал, что отец не виноват в том, что ему месяцами не платят. Но в девять лет всё равно хочется, чтобы хотя бы один день в году был особенным…

К черту все.

Я вскочил на ноги, схватил куртку и вышел во двор. Просто потому, что дома было слишком тихо. Я отошёл от подъезда на несколько метров, когда вдруг услышал рядом знакомый голос:

— Пашка! Привет! А ты чего такой грустный?

Я обернулся и увидел её — Алину. Мы учились в одном классе и жили на одной улице, поэтому практически каждый день виделись, даже на каникулах.

— Нормально всё, — пробормотал я.

Она недовольно нахмурилась.

— Что-то непохоже.

Я пожал плечами.

— День рождения у меня сегодня.

— Да ладно! — Алина округлила глаза. — Правда?!

Я кивнул. Она несколько секунд смотрела на меня, а потом вдруг резко развернулась, коротко крикнув:

— Жди тут!

— Куда ты? — вырвалось в ответ.

Но она уже убежала.

Я стоял посреди двора и смотрел ей вслед, не понимая, что произошло. Через несколько минут она вернулась. Запыхавшаяся, растрёпанная, с чем-то крепко зажатым в ладони.

Подбежав ко мне, она разжала пальцы. На ладони лежала маленькая игрушка из «Киндера». Пингвин-поваренок. Я и сейчас помнил его до мельчайших деталей — маленькие чёрные глазки, оранжевый клюв, белый фартук и до смешного деловой вид.