Книга Семь причин не влюбляться, страница 3 – Янка Рам

Психологи советуют сублимировать в секс. Но…

Боковым зрением ловлю мужской силуэт. Сложенные на груди руки. И пальцы пускающие перебор по предплечью.

Поднимаю взгляд.

Мужчина. Костюм. Часы. Пальто.

— У Вас хоть что-то святое есть? Это же Феррари, - цедит он.

— Два бокала Кагора считается? - дёргаю бровью.

Нервная удивлённая усмешка.

— Вы проходите мимо... Видите, люди работают, - показываю ему рукой дальше.

— Гопниками работают? - уточняет он.

Молча продолжаю.

— Это моя машина, - нажимает на брелок, отключая орущую сигнализацию.

— Ааа... Да?!..

— Неловко вышло! - озадаченно смотрю на ножницы в своих руках.

— Вы тут последнюю цифру не дописали. Восемь или девять? - прикуривает сигарету, с философским спокойствием выпуская дым.

— Девять.

Мужчина делает шаг назад, внимательнее разглядывая ретроспективу.

Хмурится, заметив раздавленное кресло.

Оглядывает меня с ног до головы, чуть замедляясь взглядом на разрезе и останавливаясь им окончательно на берцах.

Ну не в туфлях же мне бежать, вечером подтаявший снег превращается в лёд.

И снова смотрит на кресло.

— Ваше?

— Теперь да. Но должно было сегодня вечером уехать к Лёхе. Лёха ждал его несколько месяцев. Чтобы иметь возможность выйти из четырех стен, в которых вынужден находиться уже больше года. Но, как видите, Лёха останется сидеть там и дальше. Лёхе семнадцать. Он лезет на стены от тоски, забыл как выглядят девушки и что такое гулять по городу.

Такие вот "Феррари" любят расчеловечивать людей, относясь ко всем как к картонным куклам. А мне хочется максимально очеловечить сейчас то, что произошло.

— Хорошая попытка воззвать к совести.

— Не получилось?

— Нет.

— Почему?

— Не люблю манипуляций. Да и к тому же, совершенное преступление по отношению к вам не освобождает от ответственности вас за преступление, совершенное в ответ.

— Да. Мир несправедлив! - развожу руками.

— Пойдёмте...

— Куда?

Играя ножничками, машинально перехватываю их как кастет.

— Вы так не делайте, - внезапно ловит мою руку, снимая ножнички.

— Ай! - одергиваю чуть заломленные пальцы.

— При ударе опоры для фаланг нет, сломает пальцы и всего лишь.

— Вы с ума сошли? Я не собиралась вас бить ножницами. Достаточно и моего номера телефона на капоте. За кого вы меня принимаете?

— Кто знает, чего ещё ожидать от женщины в вечернем платье и армейских берцах?

Ну они не скользят!

— Зоя Васильевна Савельева, руководитель волонтёрского Центра "Воины Света", - представляют я, кивая на табличку у нашего крыльца и протягивая ему пальцы для рукопожатия.

В конце концов, не он лично натворил херню, припарковавшись здесь.

И даже изображаю что-то типа реверанса.

Улыбнувшись краешком губ, ловит мои пальцы.

— Стас... - лаконично представляется он.

— В общем, искать меня долго не придется. И если Вы взяли ножницы в залог, прошу вернуть. Это мои любимые, - машу пальцами, требуя их обратно. - Но ущерба не покроют.

Отдает.

— Значит, Зоя Васильевна...

Прищуривается, разглядывая моё лицо.

А я разглядываю его в ответ.

Красивый мужик, чего уж.

Синеглазый брюнет, чуть старше, может, меня. С наглецой во взгляде. Явно не обделён интеллектом.

Ну и выдержка такая, что автоматически записываю его в высший разряд самцов.

Не люблю истериков, которые начинают визжать от каждого "болевого" в их сторону.