Книга Семь причин не влюбляться, страница 116 – Янка Рам

У неё - Адель. А у меня - Маруся. Мария, в честь мамы моего Космического. К сожалению, она не увидит внучку. Не пережила она всех бед, что в свое время свалились на её сына.

На моей тумбе огромный букет разноцветных гербер от Стаса, который поднимает настроение своей сочностью.

А на тумбочке Леры букет поскромнее. От мужа.

Не любые цветы можно. Только те, что без насыщенного запаха. И у неё белые хризантемы с синими ирисами. Тоже красивый, но Лера обижена, что не корзина роз.

Мы с ней не ссоримся. Даже иногда болтаем... Она со мной - со снисхождением. Я с ней - из любопытства. Экземпляр просто фееричный!

И уже даже раздавленное ей когда-то инвалидной кресло не выглядит таким уж злом. Скорее, недалекостью.

— Боже, если бы я знала, что это такое! - жалуется по телефону мужу. - Больше ни за что и никогда! Сделаю операцию. Сублимацию. Когда трубы перерезают.

Только открываю рот, чтобы тихо исправить на "стерилизацию", как она уже с возмущением огрызается в трубку.

— Да какая разница?!

Поджав губы, стараюсь не улыбаться. Забавная. Но в больших количествах прямо треш.

— Я даже в соц сети фоточки выложить не могу! - хныкает она. - У меня губы распухли. Я как жаба!

А я, обнимаясь с букетом делаю селфи. Не для соц сетей, для моих пресветлых.

— Найди мне кормилицу. Я не могу сама... нет. У меня ужас как все болит! Да мне плевать сколько это стоит!! - скидывая вызов, швыряет телефон на кровать.

— Лера, чизкейк будешь? - режу тортик заботливо испеченный Светой.

Мне хочется раздать ей счастья и заботы, которыми я переполнена. Я - излучатель!

— А мне можно?

Ей многие продукты запретили врачи. Но она так и не может запомнить список разрешённых продуктов. Хотя даже я уже запомнила!

— Можно!

Протягиваю ей тарелку с куском торта.

Вздыхая и ворча ест торт.

Наших "светлячков" нам не возвращают. Приносят только на кормление. Лежат под лампами... Все кто лежит под ультрафиолетом - Светлячки.

Персонал не очень-то отзывчивый и к детям подпускают неохотно. В детской палате тоже карантин.

Но Стас обещал, что поговорит с врачом и...

Уже выписать должны, но мы "светимся".

У меня молока дофига, у Леры не хватает. И я немножко докармливаю Адель.

— Венцеслав-то хоть рад дочке?

— Попробовал бы быть не рад, - прищуривается гневно. - Отец бы ему быстро объяснил по чем раки зимуют.

Не исправляю.

Пусть не нервничает зря. И так молока у неё мало.

Мне наконец-то приносят Марию Станиславовну. А Лере - Адель Венцеславовну.

— Ты мой гномик... - чмокаю в переносицу. - Самая любимая на свете девочка.

Лера зависнув, смотрит на наши нежности. Потом, словно повторяя, тоже целует дочку. Разглядывает её.

Кормим...

— А папа внука хотел, - грустно.

— Это неважно! Дочка твоя часть. Самая лучшая часть. Ты её из себя вырастила. Твоё продолжение. Мы уйдём, они останутся. Вот и люби! И плевать кто там что хотел.

— Я думала он мне машину новую подарит, - вздыхает. - А он только серьги мне и ей с брюликами. Ну и няню оплатил на полгода. Но это уже мама его допекла. Мама говорит, расстроился.

— Его проблемы!

— Ну да. Наследство все равно моё будет! - поджимает недовольно губы. - Других детей у него нет. И Феррари куплю и всё, что хочу. С Венца вообще никакого толка!

Эх... Бедная Аделька. Лера непробиваема.