Книга Отец-одиночка, страница 129 – Янка Рам

Сижу в тишине, перевариваю, медленно выпуская дым вверх.

Ну что, Полярный... новости, как обычно, две. Одна - плохая, одна - хорошая. Плохая - тебя, такого охуенного, отвергли. Хорошая - слив, это не Дана…

Меня вдруг отпускает. И мои желваки прекращают крошить мои зубы.

Это не Сова… И я могу больше не ломаться внутри, а идти и спокойно всех убивать.

С хрустом разминаю шею, вдруг ощутив себя снова здоровым.

Но если это не Сова, то кто тогда?

А я уже какую ночь не сплю. Разве здесь уснёшь? Даже свет не гасят полностью. То плачет кто-то, то ругается, то что-то страшное происходит. Голова как бубен...

А Кира адаптировалась гораздо лучше. Спать этот ребёнок может в любую бомбёжку.

И сегодня Платон отпросил меня у Кирюши до ночи. Повидаться с Надей, отоспаться.

— Ну ты точно справишься без меня до вечера? Я приеду до вечерних процедур.

— Спвавлюсь, - играет в ручную приставку, которую ей передал Платон.

На тумбочке стоит видеорамка с записью ее котёнка. Это Наина передала. И пачка рисунков семьи. Это от Надюши. И стыдно сказать что там. Платон Надюшу не обижал. Она считает его совершенством! И абсолютно уверена, что вот-вот будет свадьба.

Поэтому на всех картинках - все наше зверье, он, я, она, Кира, Наина Павловна и еще один пупсик "братик".

Мне даже страшно смотреть на эти картинки... Глубоко в душе я мечтаю о ней. Но пойти на это не могу.

Больше никаких безответных отношений в своей жизни я не допущу. Как бы не была очарована и влюблена.

"Я подъехал", - приходит сообщение от Платона.

Ну зачем?? Меньше всего хочу его видеть. И в тоже время - больше всего! Я как завязавший алкоголик, который мучается при виде алкоголя и жаждет его.

Почему он не влюбился в меня? Что во мне не так?

Смотрю на себя в зеркальце.

— Кошмар...

Это я в таком виде к нему сейчас?!

Наша встреча начинает ощущаться еще болезненней. Моя самооценка и так побита...

"Двадцать минут", - отписываюсь ему. - "Если некогда, не жди, я сама"

Уезжай, пожалуйста!

Кира уже сама встаёт, ест, ходит в туалет. Но я на всякий случай даю ей инструкции, чтобы вставала правильно, а лучше лежала, чтобы ни у кого не брала еду, ни с кем, не дай бог, не дралась, не хамила персоналу, не...

Так, надо остановиться. Она все знает сама. Мы все это уже десять раз обсудили.

Наклоняюсь, целую ее в лоб.

— Привет передать от тебя?

Отрывается от приставки.

— Надюше. Наине. Пватону.

— "Папе", - поправляю ее.

— Пватоновне унеси, - отдает мне завернутый в пакет кусочек котлеты.

Забираю.

— А Надюша сества?

Надюша вчера ей напела по видеосвязи, что - да, они теперь сводные сестры. Едва остановила этот поток сознания.

— Мы потом поговорим, ладно? - съезжаю с ответа. - Меня Платон ждёт.

Перед уходом долго умываюсь ледяной водой. Но мешки под глазами не смыть!

Обречённо спускаюсь вниз.

Устало веду взглядом по машинам на стоянке.

Саунд: Гости из будущего - Лучшее в тебе

— Привет... - вздрогнув, ошарашенно смотрю на Платона.

Весь с иголочки, в руках - букет.

А я ведь видела его на крыльце, просто букет с толку сбил. Да и туплю от недосыпа. И не поняла что это он.

Неловко поправляю волосы.

— А... - взмахиваю рукой. - Это кому-то передать?

— Да я сам, - всовывает мне в руки, забирая мой пакет.

Опускаю взгляд на бутоны, на автомате втягивая аромат носом. Хлопаю глазами.