Книга Вредина для Чемпиона, страница 42 – Илона Шикова

Кстати, интересно, а что бы он сделал, если бы нас не разделяла барная стойка?

Алексей предлагает мне чай, но я отказываюсь. И так уже набила себе желудок йогуртами с бананами, горячая жидкость, считаю, станет перебором. Однако я внимательно наблюдаю, как он пьет “голый” чай, так как сегодня я лишила его ужина.

Бедненький. Даже жаль парня становится. Последним куском банана с ним поделиться, что ли?

— Как нога? – Леха отставляет пустую чашку в сторону, после чего обходит барную стойку, направляясь ко мне. Сдалась ему моя нога, заняться больше нечем?

— Нормально, – ворчу в ответ и пытаюсь слезть с высокого стула.

Парень, глядя, как я мучаюсь и кривлюсь, подхватывает меня под руки и помогает наступить на пол. А то сейчас другую ногу подверну – тогда еще как минимум неделю придется ему точно носить меня на руках.

Кое-как плетусь через огромный зал в спальню, которая на эту ночь станет моей. Большая двуспальная кровать, телевизор на стенке, огромный шкаф-купе и две тумбочки – стандартный набор для холостяка, если его друг, кому принадлежит эта квартира, не женат. А судя по возрасту Лехи, то точно до сих пор находится в поисках своей избранницы.

Хотя, другу может быть и глубоко за сорок – кто его знает, с кем мой сегодняшний временный сожитель общается.

Укладываюсь на кровать, включаю бра и удобно располагаюсь на огромном месте для ночлега. Как бы заснуть теперь здесь в одиночестве. Может, не строить из себя независимую мадам и попросить парня прилечь рядом? Все равно же не засну, так чего мучить и себя, и его своими ночными блужданиями по квартире.

Леха присаживается на край кровати и снова дотрагивается до ушибленной ноги. Никак не хочет успокоиться или просто желает таким способом привлечь мое внимание?

— Ай! – вскрикиваю, когда он сильнее надавливает на одно из ушибленных мест.

— Ты голеностоп подвернула, походу, – констатирует Алексей. Больше не надавливает, но и не отпускает ногу, продолжая удерживать мой тридцать седьмой размер в своей огромной ладони. – Давай эластичным бинтом перевяжу. На час, не больше.

И только я открываю рот, чтобы возразить, как парень вскакивает с места и убегает. А через пару минут возвращается с этим самым бинтом в руке, чтоб ему.

— Не надо, – сопротивляюсь для приличия, потому что мне нравятся его прикосновения. Током уже не бьет, как в самом начале нашего знакомства, но по телу разливается тепло, когда Леша дотрагивается до ноги.

Он перебинтовывает аккуратно, но при этом довольно умело. Надо же, какой заботливый.

И снова наши взгляды встречаются, когда парень заканчивает с врачеванием.

— Хочешь остаться? – я расплываюсь в улыбке, глядя, как на скулах Алексея начинают играть желваки.

— Не знаю, зачем тебе это надо, – он отпускает мою ногу и встает с кровати, – но провоцируешь ты меня зря.

— Стойкий оловянный солдатик? – удобнее откидываюсь на подушку и поднимаю одну бровь вверх, при этом расплываясь в ехидной улыбке.

— На проститутку ты не похожа, поэтому не стоит из себя строить легкодоступную девицу. Тебе не идет, – разворачивается и выходит из комнаты, правда, не закрывая дверь.

— Не прокатило, – бухчу себе под нос и цокаю языком. – Ладно, попробуем заснуть в одиночестве.

Если и хотел он меня обидеть, то у него ничего не получилось. Я давно уже не реагирую на подобные высказывания, как и на негативные “комплименты”, адресованные моему несносному характеру и временами импульсивному поведению. А также ехидству, которого у меня выше нормы.