Книга Фокусник, страница 125 – Илона Шикова

Он повернул голову в мою сторону, пару секунд посмотрел на меня и снова отвернулся.

— Проехали, – одно слово, сказанное слишком резко, и мне стало не по себе. Очень сложно просить прощение.

Особенно, когда много чего наговорила лишнего.

— Перенервничала, – не унималась я. Почему-то мне очень важно было услышать от него банальное «Прости», даже если он так не думал. – Меня вся эта ситуация застала врасплох, еще и Сонька…

— Я все понимаю, – перебил меня Никита и опустил глаза вниз. – Не надо сейчас ничего объяснять. Я не обижаюсь.

Снова поворот головы в мою сторону, легкая улыбка на устах, и на душе стало немного спокойнее. От того, что он рядом. Не сбежал и не предал, как мой муж или любой другой мужчина, которому и даром не нужны чужие проблемы.

— Что теперь делать? – задала я вопрос, который за последние несколько часов заучила, как Отче наш.

— Помнится, ты спрашивала, почему твой муж пришел именно ко мне, – Никита поднял одну бровь вверх, а я просто уставилась на него, боясь пошевелиться. – После детского дома я прибился к компании беспризорников, – он снова отвернулся, глядя куда-то вдаль. – Егор тогда подавал большие надежды в спорте, умотал на соревнования, а мне надо было как-то продержаться на плаву, чтобы не сдохнуть. Два года мы с пацанами колесили по соседним областям – дрались, воровали и пытались как-то выжить.

— Никита, я…

— Не надо меня жалеть! – отрезал мой собеседник, даже не взглянув в мою сторону. – Я рассказываю не для того, чтобы ты или кто-то другой меня пожалел. Нам не удосужились толком объяснить, что такое хорошо, а что плохо, поэтому мы выживали так, как умели. Никто не поведал, что происходит там, за стенами детского дома.

Он замолчал, а я ждала. Смотрела на этого сильного и уверенного в себе мужчину и понимала, что люблю его.

Несмотря ни на что.

— Я не собираюсь тебя жалеть, – первой прервала затянувшуюся паузу. – Или осуждать.

— Через два года мытарств мы попали в одну неприятную историю, – продолжил Никита, никак не прокомментировав то, что я сказала. – Не хочу в подробностях описывать, так как до сих пор на душе жутковато. Но меня заметил один очень уважаемый в криминальных кругах человек, – он повернул голову в мою сторону. – Суслик, – и впился в меня взглядом.

— Мне это ни о чем не говорит, – я пожала плечами. – Я далека от криминального мира, хоть мой отец какое-то время зарабатывал деньги не совсем честным путем. Суслик, бурундук, хомячок – мне одинаково.

— Он сказал, что у меня есть потенциал, – Никита развернулся и оперся о перила, так и не вынув руки из карманов. – Суслик был вором, научил меня открывать любые замки и любые сейфы. В карты играть, кстати, тоже он научил, – мужчина усмехнулся. – Хорошо помню, как я впервые залез в чужой дом. Мой учитель попросил меня об одолжении – открыть сейф и украсть деньги, чтобы подставить хозяина. Если бы это был честный работяга, я бы никогда в жизни не согласился. Но владелец этих денег торговал малолетними девочками и на следующий день должен был отдать долг. Деньги я украл, мужика закопали в двухметровую яму, но я до сих пор помню, как дрожали у меня руки, и бешено колотилось сердце. Половину своего гонорара я отнес в свой родной детский дом. Потом были еще заказы, в основном, забрать какие-то бумаги у одного бандита и отдать их другому, такому же бандиту.