Книга Ловушка для Ласточки, страница 68 – Маргарита Светлова

— Я был не прав.

— Что? — удивлённо вновь подняла на него взгляд.

— Ты невероятная девушка.

— Скорее… неопытная.

— Невинных много, не в этом твоя уникальность. Прости за то, что позволил себе оскорбить тебя, назвав дранью. И насчёт того, что ты эгоистка, я тоже ошибался. Кстати, этим я раньше не грешил. Ну что ж, всё когда-нибудь случается первый раз. Поехали домой, Алинка-малинка, — улыбаясь, протягивает мне руку.

— Извинения приняты, — робко улыбнулась в ответ.

Хотела ему сказать, что и он меня удивил — не думала, что мужчина с лёгкостью признаёт свою ошибку. Но промолчала — не стоит на этом заострять внимание. И откровенность его я тоже оценила. Кажется, я начала видеть в нём не только врага, значит, всё не так уж и плохо. Не говорю, что у нас, словно по волшебству, всё наладится. Я понимаю, что нам предстоит много работы над собой, и ошибки неизбежны. Но первый шаг сделан на пути к взаимопониманию — вот это главное.

Единственное, что меня немного беспокоит, так это его оговорка «женская половина». Что это значит?

Эльдар

А у Алины, оказывается, коготки имеются, отчитала меня, как пацана: «…мужчина, позволивший применять такие слова к женщине, даже если она была не права, в первую очередь оскорбляет себя». И ведь права, я не должен был опускаться до оскорблений. Но в тот момент я не мог здраво мыслить, ревность отравила мой разум. Я смотрел на неё, и чёртовы фотографии с этим сопляком всплывали в памяти одна за другой. Опять вспылил, сказал, что ублюдку конец, и она произнесла до боли знакомые слова: я наложу на себя руки.

Меня будто швырнуло в прошлое, вскрыли старую рану, от боли в груди потемнело в глазах. Вновь всплыла в памяти картина, где моя мать такую же бросает угрозу в лицо отцу. Сколько раз я это слышал, уже и не помню, годами она изводила нас с отцом, угрожая покончить с собой.

Когда первый раз пообещала наложить на себя руки, если отец не пристроит её родственника на высокий пост, я испытал шок. Да что там, я до чёртиков испугался за неё. Просил отца уступить маме, дать ей то, что она хочет. Я был ещё ребёнком и в пять лет не понимал, что она требует невозможного. Чтобы страна процветала, ей управлять должны лучшие из лучших, а не кум, сват и брат.

Я ночами не спал после каждого их скандала, и когда отец очередной раз, хлопнув дверью, уходил, дежурил возле её дверей, прислушиваясь к каждому шороху. Ведь для ребёнка потерять маму — самое страшное, что может случиться. Шли годы, и она, чтобы добиться своего, постоянно угрожала отцу расправой над собой. Со временем я уже не стал на это обращать внимания, а от её истерик просто устал.

Иногда я в тайне жалел, что отец её спас от брака со стариком. Или лучше бы она вышла за другого. Вот тогда опустилась бы с небес на землю. Как отец её любил, никто никогда не смог бы, но она не ценила и погубила его. Никогда её не прощу. Надеюсь, она горит в аду, даже уверен в этом — самоубийцам вход в рай закрыт.

Не могу оправдать её поступок и не хочу. Даже после всех унижений отец всё сделал, чтобы никто не узнал, что она суицидница, и тут её выгородил. Говорил, что только он виноват во всём, а она несчастная жертва его любви.

По мне, отца вина лишь в том, что терпел, нужно было её отправить на остров, пусть бы там упивалась жалостью к себе. Или дать свободу. Да любой из вариантов, лишь бы она не жила с нами.