Книга Заноза для Ромашова, страница 82 – Маргарита Светлова

Я заставила себя усмехнуться, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно:

— Ой, да расслабься, Терминатор. Никто на твою честь покушаться не собирается.

* * *

Первые дни, проведённые здесь, напоминали день сурка. Я просыпалась, готовила завтрак, мы ели молча, потом он уходил. Я оставалась одна. Убиралась, затем снова готовила, выходила на улицу, сидела возле дома на лавочке и любовалась природой. Потом был ужин — и сон.

Однажды я решила прогуляться. Хватит сидеть, словно собака на цепи, охраняющая будку. Пока шла по тропинке, заметила на столбах замаскированные камеры — значит, охрана тут серьёзная, и это успокаивало.

Я обратила внимание и на мужчин, проходивших мимо. Особая выправка: прямая спина, уверенная походка, цепкий взгляд. Так ходят только военные. Женщины здесь тоже были — я видела троих издалека. Никто не задавал лишних вопросов. И мне это нравилось.

Потом я свернула влево, и услышала приглушённые выстрелы из длинного здания. Оказалось, там был тир. Об этом мне рассказали проходившие мимо парни. А ещё они показали, где находятся бассейн и тренажёрный зал.

Перед ужином я вновь вышла на улицу и наткнулась на женщину у фонтана. Она сидела на скамейке и читала книгу. Я невольно остановилась.

— Привет, — сказала я несмело. — Можно присесть?

Она подняла глаза и улыбнулась:

— Конечно. Ты новенькая? Я тебя раньше не видела.

— Да, я здесь… отдыхаю несколько дней. — Я замолчала, не зная, что ещё сказать.

Она понимающе улыбнулась:

— Я Ольга. Врач. Приехала немного развеяться от городской суеты.

— Диана, учусь на переводчика, — ответила я и почувствовала, как от её улыбки проходит неловкость. — Здесь очень красиво.

— И спокойно, — вздохнула она. — Самое то, чтобы прийти в себя после постоянных стрессов.

Я не могла с ней не согласиться. Мы ещё немного поболтали, а потом я вернулась в коттедж.

Так и протекали дни: я гуляла, плавала в бассейне, готовила. С Антоном мы встречались, наверное, только за приёмами пищи. Он сидел напротив, хмурый, почти не смотрел на меня. Я чувствовала, как с каждым днём он становится всё мрачнее. Наша речь свелась к простым фразам: «Доброе утро», «Доброй ночи», «Вкусно» или «Спасибо». Ничего лишнего. Никакой близости. Никаких разговоров по душам.

Я всё чаще ловила себя на мысли: почему он такой? Что с ним происходит? Почему он избегает меня? Почему смотрит так, будто я причиняю ему боль?

Я перебирала в голове варианты. Может, он жалеет о той ночи? Может, винит себя за то, что не удержался? Или боится, что я привяжусь к нему, начну его преследовать? Я не знала. И это незнание сводило с ума больше, чем его холодность.

Иногда хотелось спросить прямо. Подойти, встряхнуть его и спросить: «Антон, что с тобой происходит? Почему ты мучаешь себя? Почему мучаешь меня?» Но я не решалась. Боялась услышать правду. Боялась, что он скажет: «Я больше не хочу тебя видеть».

Антон

Сегодняшний день особенно вывел меня из себя. Вернулся с тренировки, зашёл в коттедж — и замер на пороге.

Она стояла на кухне спиной: короткие шорты, открывающие длинные ноги, облегающая майка, подчёркивающая каждый изгиб. Я смотрел и чувствовал, как внутри закипает. Кровь прилила к голове, сердце забилось быстрее, руки сами сжались в кулаки.

Она повернулась, наши взгляды встретились. В её глазах — удивление. Не ожидала, что вернусь так рано. Я смотрел на тонкую талию, изгиб бёдер, ключицы в вырезе майки. И внутри поднималось что-то тёмное, дикое, что я с трудом сдерживал.