Книга Заноза для Ромашова, страница 71 – Маргарита Светлова

— Прости меня, что втянула тебя в такую историю, Мил. Я очень сожалею.

— Не нужно о грустном. Давай поговорим о чём-нибудь другом.

И мы принялись вспоминать прошлое, когда были беззаботными и счастливыми. Я слушала её и чувствовала, как внутри разливается тепло. Её голос — единственное, что держало меня на плаву. Мы ещё немного поговорили, я почти поверила, что у неё всё хорошо, и мы попрощались.

Когда я положила трубку, в комнату зашёл Антон. Он смотрел на меня внимательно, изучающе. Я чувствовала, как он пытается прочитать меня, понять, что у меня в душе. Но я не дала ему этого сделать. Я смотрела на него и ждала: мол, что на этот раз барин вас беспокоит?

— Нужно собрать вещи к отъезду, — сказал он наконец. — Завтра мы покинем эту квартиру. Составь список, что ещё нужно, я куплю.

Я кивнула. Внутри шевельнулась радость — маленькая, хрупкая, почти незаметная. Перемены. Хоть что-то. И ещё одна мысль: а вдруг мне удастся позвонить Стасу? Узнать, как Женька.

Я поднимался в лифте, прислонившись спиной к холодной стене, и всё, о чём я мог думать, — была она. Моя Канарейка. Эта девчонка умудрилась пробраться под кожу быстрее, чем я успел понять, что происходит. Каждый раз, когда я видел её, меня накрывало. Я и сам не понимал, как оказывался рядом с ней. Видел, как она нервничает, когда я подхожу слишком близко. Как мечется её взгляд, как сбивается дыхание. Она хотела меня, хотя пыталась скрыть своё влечение.

По-хорошему, мне бы отступить. Прекратить её провоцировать. Но я ничего с собой поделать не мог. Меня тянуло к этой девочке словно магнитом.

В моей голове назойливо пульсировала одна и та же мысль: что-то в её поведении не стыкуется. Ну не может женщина любить одного, как она твердит, и при этом желать другого. Наверное, поэтому я и позволял себе мечтать о ней.

Как же я её хотел… Даже холодный душ перестал помогать. Но я упрямо боролся с влечением. Отжимался до белых мух перед глазами, лишь бы не думать. А она снилась. Каждую ночь. Я просыпался, ворочался, глядел в потолок и твердил себе: это неправильно.

Нельзя даже думать о нас.

Она — моё задание.

А ещё…

У меня опасная работа. У неё — вся жизнь впереди. Она слишком молодая, ранимая. Глупая ещё, по-своему.

И всё же запретные мысли посещали всё чаще.

Оставить её себе?

Мысль заманчивая.

Слишком.

Но я запрещал себе думать в этом направлении. Старался не приближаться к ней.

Не имел права.

Она не может быть моей.

Ей нужен кто-то помоложе.

Безопасная работа, спокойная жизнь, чтобы по вечерам смеяться, а не думать, вернётся муж из очередной командировки или нет. И характер у меня не подарок. Ей станет скучно. И она в конечном итоге уйдёт к более весёлому, удобному для жизни парню. Да и детей я хочу… А она, явно, ещё не готова.

Плюс в последние дни её истерики: мол, лишили её счастья, не пустили к любви всей её жизни. Как же меня это бесило! Совсем умом повредилась. Ведь нормально же было до того, как она узнала, что сестра замуж вышла.

— Лучше бы я в командировку уехал, — тяжко вздохнув, произнёс я в пустоту.

Может, Лютого попросить? Я правда уже на взводе.

Не такой уж я и непробиваемый, как все думали. Вон как на Канарейку реагирую.

Чувствую, не кончится это задание добром.

Лифт остановился. Я вышел, отпер дверь, зашёл в квартиру и, только шагнув в коридор, замер. Диана стояла посреди кухни с занесённым ножом в руке.