Книга Василиск - сын Горыныча часть 1, страница 43 – Тимур Машуков

Зал был великолепен — высокий потолок с лепниной, изображающей каких-то скорбных демонов, камин с чугунной решеткой, где вместо дров лежали обгоревшие головешки, и несколько кресел с продавленными сиденьями.

Мы оценили масштаб — особняк был реально огромным, почти как маленький дворец, но заброшенный, мрачный и жуткий. Где-то наверху что-то скрипнуло, и Наташа вздрогнула.

— Там точно никого нет? — спросила она, прижимаясь ко мне.

— Только мы, — уверенно сказал я. — Призраков бояться — в спальню не соваться.

А сам мысленно послал сигнал духу, что еще рано вылезать.

Мы быстро пробежались по первому этажу, чтобы не терять времени. Все, что нам нужно было понять — это что тут есть спальни. Пол скрипел и стонал под нашими ногами, как будто дом предупреждал нас, что мы тут не одни. Но мне было плевать. Главное — найти кровать.

На первом этаже было четыре двери. Мы открыли первую — там оказался пустой кабинет с книжными шкафами, полными истлевших томов. Вторая комната была бывшей гардеробной, где до сих пор висели какие-то старые платья и халаты, укутанные в плесень. Третья дверь вела в ванную — огромную, с чугунной ванной на львиных лапах и краном, из которого вместо воды сочилась ржавая жижа.

И наконец, четвертая дверь. Она была массивнее других, обитая потертым бархатом. Я толкнул ее, и мы ахнули.

Спальня. Громадная, с темными обоями с узором из плюща, с высокими стрельчатыми окнами, из которых лился тусклый серый свет. И посередине — кровать. Не просто кровать, а настоящее произведение искусства. Огромный одр из черного дуба, с резными столбами, на которых висели остатки когда-то роскошного балдахина из алого бархата. Матрас, правда, был продавлен и покрыт пятнами, но мы сразу поняли — это то, что нужно.

— Господи, — выдохнула Настя. — Тут уместится человек десять!

— Или больше, — мечтательно добавила Наташа. — Васька, ты гений! Ты выбрал идеальный дом.

У меня аж колени задрожали от предвкушения. Я оглядел комнату — пыльные торшеры, картины с портретами усатых мужиков, которые, казалось, осуждающе смотрели на нас, и ковер, на котором когда-то был узор, но теперь он слился в одно серое пятно. Но все это можно было исправить.

— Девчонки, отойдите, — сказал я, закатывая рукава. — Сейчас я тут наведу порядок.

Я сосредоточился. Мы, маги ранга затворник, можем немного, но бытовая магия — это наш конек. Я щелкнул пальцами и направил поток эфира на комнату. Пыль взвилась вихрем, заметалась по углам и осела аккуратной кучкой у двери. Паутина сама собой свернулась в клубки и уползла под плинтус, подчиняясь моей воле. Затем я взмахнул рукой — и окна распахнулись, впуская свежий ветер, который выдул затхлый дух из углов. Ковер внезапно стал чистым и мягким, а кровать — ее я отдельно обработал — засияла белизной. Простыни сами собой расправились, подушки взбились, и даже балдахин вдруг обрел ярко-алый цвет, как будто только что его пошили.

— Васька, да ты волшебник, — улыбнулась Настя.

— А ты думала? — усмехнулся я, чувствуя, как от напряжения у меня на лбу выступил пот. — Все, чисто, готово. Наслаждайтесь.

Мы застыли на секунду, глядя на эту огромную кровать, которая манила нас своей мягкостью и обещанием уединения. Дом вокруг нас затих — даже капли перестали капать, будто природа затаила дыхание.