Книга Колокол, страница 84 – Лора Кейли

Ребекке поднесли нашатырь к носу. Она поморщилась, вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Слышите, доктор, что говорит этот тип? – кричал Фабьен, тыча в конюха пальцем. – Он тоже нашёл её в лесу, как и меня, как и вас…

— Я отнесу её наверх, – сказал доктор, не обращая внимания на Фабьена, взял Ребекку на руки и осторожно пошёл по ступеням. За ним медленно поднималась мадам Лоран.

— Это проклятый лес, – шептала она, – он хочет забрать всех моих детей…

— Бедная Бекки, – вздохнул Юбер.

— Не прикидывайся! – зашипел на него Фабьен. – Я всё знаю, мерзкая скотина… – Он схватил конюха за грудки. – Это же ты возил меня каждый раз в город; это ты знал, кому я всё проиграл; это ты был там, когда карта не шла; ты стоял за моей спиной!

— О чём вы говорите? – опешил Юбер.

— О чём? О чём?! Говори, мразь, что ты делал в лесу?

— Я прогуливался, месье.

— Прогуливался… – Фабьен бешено тряс его. – Ты хочешь по миру меня пустить? Сколько они тебе обещали? Пять, десять процентов?

— Кто «они»? – удивился Юбер.

— А-а-а, – Фабьен затряс пальцем, – я не дурак. Ты думал, я слишком стар? Но нет, я буду следить за тобой!

— Не понимаю, о чём вы…

— Я буду следить за каждым твоим шагом, и если хоть что-то, если хоть что-то будет против тебя, ты вылетишь отсюда ко всем чертям! Ты меня понял?

— Да, месье. – Юбер пошёл к лестнице.

— Куда? Иди на конюшню! – крикнул Фабьен.

— Я хотел посмотреть, как там Ребекка…

— На конюшню, Юбер! Больше ты не переступишь порог этого дома.

Юбер попятился к двери, вышел и скрылся в серости подступавшего вечера. Фабьен ещё долго ходил по дому, ворча и прихрамывая, примеряя все странности этого дома на нового подозреваемого.

Кладбище находилось в двухстах метрах от церкви, с другой стороны леса. Дотащить до него тело было нелёгкой задачей. Всё делали молча. Отец Ланге достал из сарая тележку, в которой ещё недавно возил рассаду, в неё и погрузили тело; колёса прогнулись под непривычной тяжестью, но всё же катились по влажной земле. Скрипела тележка, болталось тело, руки безжизненно бились о землю, ноги чертили борозду.

— Дождь прошёл, – сказал падре, – копать будет легче.

Они толкали тележку; Жоэль плёлся за ними, нёс лопаты. Его хотели оставить в храме и уложить спать – не дело, чтобы парень видел весь этот ужас. От того, что он сам его и сотворил, Ланге бросало в холод; но о том, что могло произойти, не сотвори он этого, падре не хотел и думать. Он был рад, что мерзавца убили. Единственное, о чём сожалел, – что не сделал этого сам. «Не убий…» – крутилось в голове Франсуа Ланге. «Бог простит этого мальчика, – думал он, глядя на Жоэля. – А может, то и была рука Господа, может, то и был сам Бог…» С такими, как Жоэль, Он всегда рядом, им без защиты нельзя. «Храни Господь его чистую душу, – шептал святой отец, – не он это убил, не он». Взглянул на Марию. Заметил, как она сторонилась его взгляда, – вроде стыдно ей было за что-то. «Конечно, стыдно, – думал Ланге, – хоть в том и нет её вины».

Да, это Господь уберёг Марию, это он не дал свершиться страшному… Как мог Жоэль напасть на человека и до смерти забить его, падре так и не мог понять. Столько силы взялось в этом парнишке, столько ярости… Может, потому он и оказался здесь тогда; может, потому и привёл его тот человек, чтобы стал он для них спасением…