Книга Ловушка памяти, страница 84 – Лора Кейли

Джереми чувствовал себя паршиво, очень паршиво, впрочем, как и всегда.

— Отдай, – сказал он.

— Что? – Мать медленно встала со стула, покачиваясь на тонких ногах, и пошла к нему. – Что ты сказал?

Ноздри ее раздувались, подбородок дрожал, растрепанные волосы, наполовину седые, лохматыми прядями спадали на лоб; она убирала их и убирала, открывая ему свое измученное от страданий лицо, чем еще больше раздражала Джереми. Он не хотел ее видеть, он вообще ничего не хотел.

— Отдай, мам, это не твое!

— Ты хоть понимаешь, ты отдаешь себе отчет, – она сжала пакетик в кулаке, – к чему это приведет?

— Отдай, я сказал! – Какое-то непонятное, непривычное для него бешенство накатило, овладело всем телом. – Не ты это покупала! – закричал Джереми. – Не ты!

Он подошел к матери и схватил ее за запястье так, что что-то хрустнуло у него в руке.

— Не отдам, не отдам! – кричала она.

Волосы ее растрепались, лицо еще больше залилось слезами. Джереми силой разжал ее тонкие пальцы и выхватил травку.

Мать осела на пол и… И больше он ничего не видел. Он убежал из дома. Он потом часто от нее убегал.

…Автобус заскрипел тормозами и покачнулся, разбудив Джереми.

«Конечная», – раздалось из динамика.

Дом их находился почти у автобусной станции: пройди немного, заверни за высокое здание автовокзала, и вот он – небольшой многоквартирник с вечно горящими окнами и полупогасшими фонарями вокруг. В их квартире свет тоже горел. Женская тень ходила по кухне, временами заглядывая в окно. Она ждала его каждый день до глубокой ночи, пока не падала без сил.

Джереми спрятался за угол здания автовокзала, прижался к телефонной будке и так и смотрел из-за нее. Ему показалось, мать стала еще меньше, еще сутулее. Сколько его не было дома, около года? Он зайдет, непременно зайдет, только не сейчас, потом, после… Джереми вошел в будку и, найдя в кармане пару монет, снял трубку.

Что он ей скажет, как начнет? Он вставил монеты в приемник и крутанул диск. После гудка – ее голос.

— Алло, – раздалось на том конце.

Джереми молчал.

— Сынок, это ты? – прерывалось скрипучими помехами.

Что он скажет? Что ему нужны деньги, а где она их возьмет? Заложит квартиру?

— Джереми, почему ты молчишь?

Он повесил трубку и прислонился к холодному металлу телефонного аппарата.

В будку постучали.

— Вы все?

Какой-то мужчина.

— Все, – сказал Джереми и вышел.

Он все дальше уходил от дома, или это дом отдалялся от него, в какую-то свою иную жизнь, в далекое прошлое, полное сожалений…

Джей побрел в сторону метро. Автобусы уже не ходили.

До клуба он добрался лишь за полночь.

* * *

— Эй, малой, просыпайся! На дело пора.

Джереми трясли за плечо. Он открыл глаза. Напротив него стоял Тони, причмокивая зубочисткой в зубах.

— Здоровяк уже ждет, – сказал он.

Джереми опустил затекшие ноги с кожаного скрипучего дивана, потер глаза, заметил наглую ухмылочку Тони и понял, что дело это навряд ли будет последним.

— Алло, мистер Хейз?

— Да.

— Простите, если разбудил…

— Мистер Зимерман, это вы?

— Да, это я.

— Господи, который час?

— Полпервого ночи.

— Что случилось?

— Вам лучше приехать.

Через четверть часа Кристофер уже был в кабинете Зимермана, не веря тому, что тот говорил.

— Вы хотите сказать, что не видели, как он ушел?

— Я прошу прощения, мистер Хейз, что вызвали вас среди ночи… Ума не приложу, как такое могло случиться. Я видел, как он выходил на прогулку, но как он вышел за общую территорию – нет. Может, охрана не признала в нем пациента…