Книга Ловушка памяти, страница 26 – Лора Кейли

— Маркус! – услышал где-то за спиной. – Маркус, стой!

Хейз выбежал из больницы, слетел с покатых ступеней. Проклятый туман сгустился до облаков. Непроглядно-серое нечто опутало улицы. Маркус добежал до парковки, завернул за угол, обежал половину здания – никого нет. Задыхаясь от летящего в него снега, он бежал, увязая в сугробах. Все кружилось и мерцало в глазах: и свет фонарей со стен больничного корпуса, и ночь, и вдруг проступившие звезды. Маркус прищурился – туман отступал, он рассеивался, став прозрачнее. Хейз стер с лица летящий в него снег. На него из сумрака выходил человек.

Маркус достал пистолет.

Выстрел – осечка; выстрел – попал.

Силуэт пошатнулся, выстрелил в Хейза, осел и упал лицом в снег.

— Маркус! – услышал он вопль брата. – Маркус, черт тебя подери!

И почувствовал острую боль в правом колене.

— Забери ее сегодня из школы, – сказала Марта, поправляя прическу у большого настенного зеркала.

Грегори только зашел в дом, занеся с собой уличный холод.

— Хорошо, заберу, – сказал он, отряхивая ворот пальто от липкого снега.

— Я хотела заехать сама, но дома столько дел, сам понимаешь…

— Понимаю.

— А сейчас такой ужасный туман, школьные автобусы даже не ходят.

— Не ходят, – согласился он.

— Не пойму, почему в такую погоду не отменят занятия, как ты думаешь, Грег?

— Тоже не понимаю.

Марта вколола в шиньон одну шпильку, потом вторую, после, убедившись в прочности сей сложной конструкции, повернулась и с деловитым видом посмотрела на мужа.

— Я хочу заказать шары, такие огромные, с блестками внутри.

— Можно и без шаров.

— О чем ты? Пятнадцать лет – это первый юбилей, совсем не повод экономить.

— Я думал, первый юбилей – это десять лет.

— Не цепляйся к словам. Она так быстро растет…

— Да, очень быстро.

— Ты купил, что она просила?

Грегори остановился на минуту, пытаясь вспомнить.

— Горный велосипед, – Марта нахмурилась, – она весь год о нем твердит. Вчера перед сном спросила, купили мы ей его или нет. Для этой девчонки невозможны никакие сюрпризы. Надеюсь, ты купил именно тот?

— Именно тот.

— Отлично. Я поеду за шарами и плакатами.

— Какими плакатами?

— Ко дню рождения. Или ты хотел нарисовать их сам?

— Нет уж, лучше без меня.

— Не забудь спрятать подарок.

— Я уже спрятал.

— Чтобы она не нашла.

— Не найдет, он в подвале.

— Ой, там такая сырость…

— Не бойся, с ним ничего не случится.

— Ну ладно, – Марта чмокнула мужа в щеку, – мне нужно еще заехать за тортом. Ты не видел ключи от моей машины?

— Ты их потеряла.

— Точно, прости… Придется опять брать такси.

* * *

Марта скрылась за дверью. Она не теряла ключей, он сам их у нее забрал. Только она забыла об этом, как и о многом другом.

Через пару часов Марта придет с шарами, будет украшать дом, а после причитать, как же подросла их дочь. Как же это все мешало делу…

Надо было довершить начатое.

Он прошел в глубь подвала.

В дальнем углу, заваленном старыми коробками, вымокшими от частых дождей и прохудившихся стен, виднелся горный велосипед. Грегори медленно подходил к нему, так же медленно, как перелистывают семейные альбомы и перечитывают старые письма.

«Как она обрадуется», – подумал он, проведя пальцами по рулю, и тут же осекся.

Весь тот кошмар, в котором он жил сейчас, казался бесконечным непроходимым сном, и Грег барахтался в этом сне без возможности выйти. Он только недавно перестал бороться, когда понял, почему не выходит, когда понял, что мертв, а его жена почти мертва. Ничего нет хуже почти что смерти, ничего нет ужаснее стоять над обрывом.