Книга Давай отпразднуем развод, страница 65 – Лора Дейв

— Я просто не знаю, что происходит, – говорит Джорджия. – Люди здесь должны научиться лучше друг другу врать. Или, по крайней мере, говорить тем, кто знает правду, что проболтаться ни в коем случае нельзя.

— Что сказал тебе отец? – спрашивает Гвин и чувствует, как лицо покрывается румянцем от мысли, что Джорджия видела Гвин с Томасом на крыльце.

— Папа? – Джорджия поворачивается и смотрит на Гвин. – Я говорю о твоем сыне. Твоем сыне и его невесте. Я говорю об ужасном стечении обстоятельств, в которых я невольно замешана. Он не сказал ей о Райан. Ты знала?

— Да, он мне сказал.

— Кто-то должен был мне сказать!

Гвин кладет руку на спину Джорджии и начинает возиться с «молнией»: сначала медленно ее опускает, потом вынимает ткань. Гвин сосредоточенно думает над тем, что сейчас скажет дочь.

— Мы только что ходили в «Хаус».

— Ресторан Райан?

— Да, ресторан Райан. Со мной или без меня, Мэгги бы все равно туда пошла, потому я решила, что мне лучше съездить. Когда мы приехали и она пошла в ресторан, я позвонила Нейту. Ничего лучше не смогла придумать. – Джорджия замолкает. – Они вернулись. Я слышала, как они вернулись, поэтому побежала сюда. Побежала, не застегнув до конца «молнию», и сейчас ее заело.

Гвин пытается представить, о чем говорили девушки, о чем сейчас говорят Нейт и Мэгги и могли ли оба разговора закончиться хорошо. Гвин смотрит на дочь.

— Он должен был ей сказать. Еще давно. Тебе правда не стоит себя винить. Хорошо, что все выяснилось. В этом нет твоей вины.

— Нет. Виновата ты.

— Я?

— Из-за сегодняшнего события происходит много всего плохого. Из-за празднования развода много что происходит.

— Празднования развода? Как это связано?

— В воздухе витает какое-то особое настроение. – Джорджия начинает очень горько, навзрыд плакать, обессиленно садится матери на колени. – Не могу дозвониться до Дэниса.

— Понятно.

Гвин обнимает дочь. Джорджия качает головой, вытирает глаза.

— С тех пор как он уехал, все стало сложнее, и когда я здесь, мне действительно плохо. Из-за этого я гадаю, мы правда счастливы вместе или он в любую минуту позвонит и скажет, что остается в Небраске с какой-то девушкой с асимметричной стрижкой, несчастной снобкой и бывшей хипстершей, которая переехала в Омаху только из-за того, что в Нижнем Ист-Сайде закрывают все нормальные концертные площадки, чтобы строить на их месте «синие башни»^[17]. Отстой, но так и есть.

— О чем ты?

Джорджия понурилась.

— Я ни в чем не уверена.

Гвин гладит дочь по спине и затем поднимает ее на ноги, при этом застегивая «молнию».

— Джорджия, – говорит она. – Послушай меня секундочку. Ты опережаешь события. Если ты до него не можешь дозвониться, значит, он, возможно, в самолете. Ты об этом не думала?

— Думала, конечно, но ты так говоришь, словно тебе именно этого и хочется. Словно ты не думаешь, что мне без него лучше.

— Я никогда такого не говорила.

— И не нужно.

Гвин размышляет над словами Джорджии, и ей не хочется, чтобы они оказались правдой. Если же все так и есть, она не справилась с поставленной задачей: Гвин хотела воспитать детей не так, как воспитали ее. Ей хотелось, чтобы дети получали только то, чего они сами для себя хотят, даже если она с ними не согласна и не на это надеялась. Ей казалось, что в основном у нее все получалось, но, видимо, нет. Нет, раз ей не удалось их убедить в том, что она всегда за них горой, несмотря ни на что.