Книга Давай отпразднуем развод, страница 60 – Лора Дейв

Томас поворачивается, смотрит на деревянную панель на крыльце и проводит рукой по трещинам. Ее все же нужно починить. Прости, что не сделал. Еще до отъезда в Калифорнию должен был этим заняться. Ты же мне писала записку с просьбой ее починить, да? Я займусь ремонтом сейчас, через два-три дня.

Починишь, да? Они это уже обсуждали. Месяцами обсуждали, что Томас займется починкой. Он починит панель сейчас? Как раз перед тем, как уйдет и ее бросит? Почему сейчас? Гвин устала размышлять, но начинает понимать. Сейчас – самое подходящее время для того, чтобы что-то починить. Но именно сейчас это уже почти не имеет значения.

— Так ты поговорила с организатором банкета? – спрашивает он.

— Что?

Гвин смотрит на Томаса и видит, что в его вопросе нет подвоха. Или так кажется. Ему не очень интересен ответ.

— А что такое?

— Просто ты вроде волновалась с утра, что не можешь дозвониться, нет? А я никого не видел на кухне. Видел всевозможные грузовики, но ни на одном не написано «Банкетная служба».

Гвин улыбается:

— Нет, все в порядке. Все остальные готовятся здесь, и я попросила ее работать в доме Бакли. Мне показалось, там у нее будет больше места. Она сможет закончить подготовку там.

— То есть подготовка ведется на разных уровнях?

— Ага. Можно и так сказать.

Он кивает и заинтересованно на нее смотрит.

— Почему ты решила так сделать? Разве у тебя от этого не больше хлопот?

— Тогда в этом был смысл.

— А сейчас?

— А сейчас у меня гораздо больше хлопот.

Гвин смотрит на Томаса, прямо ему в глаза и этим совершает ошибку. Потому что он улыбается и все вокруг исчезает. На минуту все исчезает. Злость, смущение. Кто-то другой так поступил. Не тот, кто сидит рядом с ней. Рядом с ней на крыльце сидит ее муж, пьет лимонад и ждет вечера.

— Томас, – говорит она и кашляет. – Ты должен кое-что узнать. Тебе нужно знать.

— Да? – Он ждет.

Гвин хочется сказать ему о своих планах на сегодня. Но тут одна из барменш – миниатюрная блондинка в черной шапочке – подходит, и Томас ее разглядывает. Он рассматривает ее так, словно пытается определить, красива ли она без шапочки. Взгляд Томаса еле уловим и ничего особо не значит. Девушка в черной шапочке – не проблема. Гвин обращает внимание на это только потому, что девушка тоже удивленно смотрит на Томаса. Гвин ничего не скажет.

Те, кто считает, что невозможно все решить в один момент, ошибаются. Вот так-то. Они сами все решают. Если бы Гвин сказала Томасу правду о своих планах на вечер и призналась, что все знает, их жизнь стала бы развиваться в разных направлениях. Лучше или хуже? Не ей судить.

Они знают лишь то, что возможность другой жизни существует, и в тишине Гвин видит, как исчезает жизнь.

— Что, Гвин?

Она наклоняется к мужу и касается его волос.

— Ничего, – говорит Гвин. – Просто я люблю тебя.

Томас молчит. Она давно не говорила ему этих слов, и выражение его лица меняется. Вначале ей кажется, что это вина. Но затем видит, что за ней стоит что-то еще, похожее на жалость. Потому что слова «Я тебя люблю» приобретают власть, когда их не говорят. Почти как с сексом: ты забываешь его силу, когда он есть, но стоит ему на какое-то время исчезнуть, как он сразу приобретает особый смысл.

Томас тянется к Гвин со страстью, быстро и уверенно, и уносит подальше на веранду, где только зеваки могли бы увидеть их издалека. С правильного угла в правильный момент. Гвин прижимается к стене, Томас на нее накидывается и преграждает путь.