Книга Мое простое счастье, страница 16 – Лора Дейв

— Что же, по рукам, – снова заговорила я. – Расскажите мне про девушку с татуировкой. Расскажите лучшую и худшую историю.

— Ну, мое лучшее воспоминание о Джиа…

— Мне нравится имя Джиа, – улыбнулась я.

— Мне тоже, – ответил Гриффин и кивнул, будто в подтверждение своих слов. – Лучшее воспоминание о Джиа – это, пожалуй, история с татуировкой.

— А худшее?

Он взял со стойки свой стакан и с минуту держал его, касаясь края губами.

— Ответ тот же.

* * *

Потом мы как-то оказались на кухне – это удивило меня едва ли не больше, чем все, что произошло после. Мы оказались на кухне где-то около трех ночи и стали готовить в огромной сковороде омлет. Вернее, готовил Гриффин, а я сидела, скрестив ноги, на высоком разделочном столе рядом с плитой. Словно не могло быть ничего естественнее. А ведь еще пять часов назад я его даже не знала… Теперь в это почти невозможно было поверить.

— Ты готовишь омлет совсем как моя мама, – заметила я, глядя, как Гриффин наливает в сковородку молоко и помешивает.

— Это мое фирменное блюдо.

Я пожала плечами:

— Вообще-то мама не слишком-то хорошо готовит.

— Очень смешно.

Гриффин открыл небольшой холодильник рядом с плитой и достал оттуда несколько расколотых клешней омара и кусок сыра грюйер.

— Ладно, если по-честному, то ничего такого она в омлет не добавляет, – призналась я.

— Подожди, пока не попробуешь готовый продукт.

Гриффин снял форменную куртку и закатал рукава рубашки на манер жокея, собираясь приняться за дело всерьез, и тут из кармана джинсов у него выпал маленький красный ингалятор с бронхорасширяющим средством. Гриффин поднял его с пола и сунул обратно в карман.

Я указала на то место, куда упал ингалятор:

— У тебя астма?

— С детства.

— И бывали серьезные приступы?

— Только когда был маленьким.

— У сына моего второго отчима тоже астма. Когда он приезжал в гости, то всегда носил с собой такой же ингалятор, только синий. А я все время выкрадывала его и делала вид, будто он мой. Мне казалось, что это круто – ходишь и всасываешь воздух, вот так…

Я взмахнула руками и чуть не потеряла равновесие. Только тут я поняла, что выпитый бурбон дает о себе знать.

— Тебе помочь? – спросил Гриффин.

— Нет, все под контролем. Ну, или почти под контролем. И это немалое достижение, я тебе скажу.

— Почему?

— Я сделала кое-что ужасное – посмотрела один фильм, который мне очень нравится. И вот теперь расплачиваюсь.

— Что за фильм?

— «Римские каникулы».

С минуту Гриффин молчал, добавляя в омлет мясо омара и сыр.

— Ты всегда такая откровенная? – спросил он наконец.

— Нет. Это со мной впервые. – Я немного помолчала и добавила: – Извини.

— Не извиняйся. Я с тобой согласен.

— В чем?

— «Римские каникулы» – потрясающий фильм.

Гриффин снял сковородку с плиты, подцепил вилкой большой кусок омлета, медленно и сосредоточенно подул на него и протянул мне.

— Морально приготовься, – предупредил он.

— Я готова.

Я откусила кусочек и поняла, что совершенно не готова.

Омлет был невозможно и обалденно вкусным. Самая вкусная пища, которую мне когда-либо доводилось пробовать, а на это звание претендовали многие блюда: запеченная говядина в горчице в Зальцбурге, рыба фугу в Киото, сверчки в шоколаде в Новой Шотландии. Как описать нечто столь восхитительное? Омлет напоминал сахарную вату, только из яиц. Нежный, ароматный, он таял, едва коснувшись языка, едва я дотрагивалась губами до его солоноватого края.