Книга Последнее, что он сказал мне, страница 65 – Лора Дейв

Я пожала плечами.

— Рано судить.

Он засмеялся.

— Ладно, потом расскажешь.

Я отпила глоток шампанского и тоже рассмеялась. Я была так счастлива! Просто счастлива…

— Похоже, у тебя будет время поразмыслить, – сказал Оуэн.

— До конца нашей жизни? – уточнила я.

— Надеюсь, что гораздо больше, – ответил он.

Из семидесяти трех имен пятьдесят – мужские. Среди них может быть Оуэн!

Мы спешим по кампусу до научной библиотеки, где хранятся студенческие альбомы. Если удастся найти альбомы за те годы, когда Оуэн учился в Техасском университете, то мы сможем пройтись по списку довольно быстро. В этих альбомах есть не только имена студентов, но и фотографии. Там вполне может быть фото юного Оуэна.

Мы заходим в огромную библиотеку Перри-Кастанеды – шесть этажей с книгами, картами, картотеками и компьютерными классами – и направляемся к столу дежурного библиотекаря. Она сообщает нам, что для получения старых бумажных ежегодников нужно подать заявку, а доступ к архиву есть и через компьютер.

Мы идем в полупустой класс на втором этаже и садимся в углу. Я открываю ежегодники за первый и второй курсы на одном компьютере, Бейли – за третий и четвертый на другом. Сидя бок о бок, мы начинаем просматривать студентов из класса профессора Кукмана, двигаясь в алфавитном порядке. Наш первый кандидат – Джон Эббот из Балтимора, штат Мэриленд. Среди снимков участников лыжного клуба я нахожу одну нечеткую фотографию, и он совсем не похож на Оуэна: очки с толстыми стеклами, густая борода. Впрочем, нельзя забраковать его, основываясь лишь на одном фото. Погуглив имя, мы находим слишком много вариантов, но после добавления в строку поиска слов «лыжный клуб» я убеждаюсь, что Джон Эббот, уроженец Балтимора, выпускник Техасского университета, теперь живет в Аспене с женой и двумя детьми.

Вычеркнуть из списка следующих трех студентов гораздо проще: у одного – рост пять футов и кудрявые волосы, у другого – шесть с лишним футов роста, и он артист балета, перебравшийся в Париж, третий живет в Гонолулу, штат Гавайи, и баллотируется в сенат.

Мы доходим до буквы «е», и тут начинает вибрировать мой телефон. На экране высвечивается «Дом». Неужели Оуэн? Вернулся домой и звонит, потому что все разрешилось и нам нужно срочно возвращаться? Сейчас он объяснит, как все произошло на самом деле, куда он подевался, кем был до нашей встречи и почему ничего не рассказывал.

Увы, звонит Джул. Она отвечает на мое сообщение, отправленное из бара в отеле, где я просила ее найти свинью-копилку.

— Я в комнате Бейли, – говорит она, едва я беру трубку.

— Снаружи никого? – спрашиваю я.

— По-моему, нет. Я не видела ничего подозрительного ни на парковке, ни на пристани.

— Можешь закрыть шторы?

— Уже.

Я поглядываю на Бейли, надеясь, что она слишком увлечена просмотром ежегодников, но девочка смотрит на меня вопросительно и хочет знать, кто звонит. Наверное, надеется вопреки всему, что этот звонок вернет ей отца.

— Знаешь, ты была права, – продолжает Джул. – У нее на боку действительно написано «Леди Пол».

Значит, мне не показалось! Маленькая приписка внизу завещания Оуэна, где указан опекун, Л. Пол. То же самое имя написано черными буквами на боку синей свиньи-копилки в комнате Бейли – «Леди Пол», чуть ниже банта. Эту же копилку Оуэн взял с собой при эвакуации и сидел с ней в баре отеля посреди ночи. Я заподозрила его в сентиментальности, но ошиблась. Он просто опасался за ее сохранность.