Книга Ночь, когда он исчез, страница 91 – Лора Дейв

ЛСН

если не успею сказать, знай: все это – для тебя

Пульс учащается, кровь стучит в висках. Дрожащими руками перелистываю страницы, нахожу выходные данные: КОРДЕЛИЯ Г. РАЙАН, ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР.

Под именем – черно-белая фотография, на которой запечатлена молодая женщина с буйными кудрями. Она сидит на скамейке и непринужденно улыбается в объектив. На ней очки в массивной оправе и легкое летнее платье.

Снимок маленький, лицо наполовину скрыто непослушными локонами. Приходится поднести страницу ближе к свету.

Но даже беглого взгляда достаточно, чтобы сердце замерло от изумления. Это она. Та самая.

Грейс.

Постепенно перед внутренним взором возникают обрывочные размытые образы – словно тени, скользящие между стволами деревьев. Множество деталей, раньше казавшихся незаметными, потому что их просто не пытались заметить. А зачем было искать?

В юности мы зациклены лишь на собственных переживаниях.

Мне восемь лет. Грейс рядом с отцом на школьном спектакле. Двенадцать – мы втроем на пикнике в Центральном парке; они лежат на траве и заливаются смехом – таким искренним, каким отец никогда ни с кем не смеялся. Четырнадцать, восемнадцать, двадцать два года – ее голос фоном во время звонков отца, ярко-голубое платье, его пристальный взгляд.

Двадцать семь или двадцать восемь. Мы с мамой случайно сталкиваемся с Грейс и ее дочерью Дженни в Бруклин-Хайтс. Теплые объятия, мамины слова: «Я тебя люблю». Шепот отца на дне рождения дяди Джо. Его привычное: «Вот ты где».

В прошлом году, после смерти мамы, я видела Грейс в последний раз. Мы с Джеком встретили ее в Мидтауне. Они с отцом гуляли. Она ласково улыбалась. Он был счастлив.

Что я увидела, оглянувшись на них через плечо? Они не сводили друг с друга глаз. Ладонь отца покоилась на ее талии, будто так и надо.

Потому что так и было суждено.

* * *

Я немедленно набираю номер Сэма.

Сразу же включается автоответчик. Сигнал звучит прежде, чем я успеваю собраться с мыслями.

Сэм, перезвони. Ты мне нужен.

Дальше – Эллиот. В Нью-Йорке около девяти утра. Наверное, он в больнице, принимает пациентов. Впрочем, его подтверждение мне уже не требуется. Я поняла, о чем он говорил с моим отцом во время их последнего совместного ужина. Речь шла о Грейс.

Теперь ясно, почему мой бедный отец так дорожил дружбой с Эллиотом. Эллиот лечил Грейс – возможно, в роли консультанта, но все равно был обязан соблюдать врачебную тайну. Он не имел права обсуждать пациентку, тем более со мной.

Эллиот не мог рассказать мне о своей беседе с отцом, о борьбе, в которой участвовал. Он не мог поведать о том, как сердце Грейс остановилось во второй раз, несмотря на пристальное наблюдение врачей.

Отец постоянно возвращался к этой теме, будто понимание причины ее смерти могло облегчить боль утраты.

Эллиот не берет трубку, включается автоответчик. Дядя Джо – тоже. Я не оставляю сообщений и решаю позвонить Джонатану.

Выхожу на свежий воздух и направляюсь к границе участка. Над горизонтом пылает тонкая золотая полоска рассвета.

— Нора, чем могу быть полезен? – раздается голос юриста.