Книга Ночь, когда он исчез, страница 56 – Лора Дейв

— Так ты признаешь, что я тебе симпатичен? – доносится его голос мне вслед.

— Доброй ночи, Сэм, – отвечаю я, не оборачиваясь.

— Ну хоть капельку?

Молча качаю головой.

— Ну и ладно. Пусть остается приятная неопределенность, – философски замечает он.

Когда я возвращаюсь домой, внутри темно.

Часы показывают десять вечера, Джек еще не вернулся из ресторана. Не желая заходить в безмолвные комнаты, я плотнее запахиваю пальто и усаживаюсь на ступенях. Квартал погружен в умиротворение и тишину. Ашеры выгуливают собаку, но большая часть соседей уже по домам – уютно горят люстры, мягко светят ночники, от телеэкранов исходит голубоватое сияние.

Около года назад отец приезжал ко мне сюда, в Дитмас-парк. Я запомнила дату – ровно через два месяца после смерти мамы. Я тогда еще считала дни. И до сих пор считаю.

Отец возвращался с какого-то мероприятия в Мидвуде. Стоит отметить, визиты в родные пенаты случались с ним нечасто.

Он прислал сообщение с предложением встретиться в «Нотном листе», но, поскольку я работала, решил приехать ко мне домой и захватить с собой угощение из любимого заведения.

Мы сидели на ступенях, ели клубничный пирог и пили шампанское из кофейных кружек.

— У нас какой-то праздник? – поинтересовалась я.

— Главный урок, который я усвоил в жизни: для шампанского не нужен повод, – с улыбкой ответил отец. – Впрочем, если хочешь знать причину, скажу: сегодня я должен был пойти на встречу выпускников, но понял, что не обязан делать то, чего не хочу.

Его слова вызвали у меня улыбку.

— Это определенно стоит отметить.

Пока мы ели, он расспрашивал, над чем я работаю, и я рассказала ему о текущем проекте в Коннектикуте. Речь шла о доме престарелых с нарушениями памяти, который я разрабатывала совместно с врачом-гериатром. Основная задача – создать упорядоченное пространство, помогающее сохранять ориентацию и уменьшать рассеянность. Мы взяли за основу концепцию биофильного дизайна, чтобы обеспечить всем тридцати пациентам тесную связь с природой, естественный свет и успокаивающую атмосферу.

Я боялась наскучить отцу, но он, напротив, продолжал подливать мне шампанское и задавал все новые вопросы. Таков был его подход: он гордился моими достижениями и с неподдельным интересом следил за моей карьерой.

Однако в тот вечер чувствовалось нечто большее. Казалось, отец собирался поделиться со мной чем-то важным. Но так и не решился.

Возможно, причина крылась в моей отчужденности – он искал верный подход к разговору. И все-таки что-то подсказывало: дело не в этом. Словно он хранил в себе радостное известие, которым страстно желал поделиться, но не находил подходящих слов.

Я не стала торопить события. Присутствие отца уже дарило мне утешение, даже если он молчал. Теперь я горько сожалею о своей сдержанности – отдала бы все на свете, лишь бы узнать, что было у него на уме.

Машинально достаю телефон и набираю знакомый номер.

Эллиот отвечает почти мгновенно.

— Наверное, ты весь вечер икаешь, – произносит он с улыбкой. – За ужином Остин только о тебе и говорил.

— Правда?

— Он просил напомнить, что во вторник у него концерт.

При мысли о последнем весеннем выступлении Остина, о том, как самозабвенно он исполнял новую пьесу, у меня перехватывает дыхание. В тот вечер со мной был отец. Он, сияя от гордости, держал на коленях большую коробку с печеньем.