Книга Остров кукол, страница 5 – Джереми Бейтс

В общем, Хесус немедленно поинтересовался, что такого офигительно смешного я нашел в его рассказе. Я сказал: ровным счетом ничего, ты продолжай, я слушаю. Слово за слово, страсти накалились, посыпались взаимные оскорбления, и Пита с Елизаветой попросили нас прекратить. Но тогда этот говнюк нанес подлый удар ниже пояса — напомнил о несчастном случае, который покончил с моей карьерой автогонщика, заметив, что теперь мне и на обычном шоссе не достанет пороху превысить ограничение скорости.

Я мог бы свалить его ударом в челюсть, и жаль, что не попытался. Вместо этого я спустился отлить и на террасу уже не вернулся. Поднялся на этаж выше и вышел на балкон, нависавший над террасой и устроенным на ней бассейном. Там я взобрался на поручень ограды и, пошатываясь, чудом удерживая равновесие, объявил всем внизу, что сейчас прыгну в бассейн: пускай-ка Хесус, бесстрашный альпийский лыжник, попробует повторить этот трюк.

Скорее всего, ничего хорошего из этого бы не вышло. Сейчас даже спокойнее от мысли, что я поскользнулся. От бассейна балкон отделяло с десяток футов, и если б я прыгнул, мог и не долететь до воды. В общем, вышел облом: я поскользнулся на поручне — или потерял равновесие, помню-то все как в тумане, — грохнулся на спину и треснулся обо что-то головой. Понятия не имею, обо что именно. Помню лишь взрыв боли — оглушительно громкий, по моим ощущениям, — а потом хлынула кровь, и все собрались вокруг меня. Хотели вызвать «скорую», но я почему-то воспротивился. Надо думать, что не захотел провести в больнице всю ночь. Потом я отправился в душ. Помню, еще долго стоял там, рассматривая розоватую спираль воды у слива.

Морщась, я вытолкнул себя из кровати и встал на ноги. Легкая, недолгая слабость, головокружение — не иначе из-за потери крови. Значит, вчера меня разместили в гостевой спальне. И не удивительно. Пита не позволила бы мне истекать кровью в нашей общей постели даже в собственном доме. Кстати, что она вообще себе думала, позволив мне уснуть с серьезной раной на голове? Знаю, я сам просил Питу не вызывать медиков, но ей следовало сделать это, невзирая на протесты. Я же мог вообще не проснуться…

Сквозь окно лился солнечный свет — слишком уж яркий, почти слышимый: как зудящий гудок далекой автомобильной сирены. Я задумался, который сейчас час. Вышел в обшитый сосновыми панелями коридор и направился в ванную: оттуда доносился шум бегущей воды.

Легонько постучался, приоткрыл дверь. Зеркало мутное от пара. Пита стояла под душем, повернувшись ко мне спиною и ягодицами цвета мокко, обеими руками втирая в темные волосы то ли шампунь, то ли кондиционер.

— Привет, — сказал я ломким голосом. В горле настоящая пустыня: будто пригоршню соленых крекеров проглотил.

Когда мы только начинали встречаться лет пять тому назад, Пита не замедлила бы развернуться, хвастаясь своим телом. Сейчас она лишь немного повернула голову, чтобы увидеть меня вскользь. Прикрыла рукой грудь.

— Ты живой, — произнесла она на своей версии английского, с испанским акцентом.

— Еле-еле, — кивнул я.

— Что же ты, решил не ехать?

— Куда это?

— Что, совсем память отшибло? Не помнишь прошлый вечер?

Это меня задело, но я все же переспросил:

— Так куда же мы едем?

— Правда, что ли, не помнишь?