Книга Остров кукол, страница 38 – Джереми Бейтс

У меня возникло искушение задрать кукле платьишко, стянуть с нее трусики и посмотреть, не внес ли Солано какие-то усовершенствования в ее пластиковую промежность. Но делать этого я не стал. Не желал знать.

От вида рваной дыры меня могло бы стошнить.

Внезапно я понял, что ни к чему больше не хочу здесь прикасаться, и вернул куклу на стол. Скрипя досками, прошел к двери в соседнюю комнату и, заглянув туда, увидел кухню. Смрад гниения заставил меня наморщить нос. На недавно оструганной столешнице высилась стопа тарелок. Рядом разложены нож, ложка и вилка. Единственную стенную полку занимали припасы вроде макарон, соли, риса и сахарного песка. Корзина на полу полна сушеных кукурузных зерен, которые Солано, видимо, пускал на муку. Не видно ни мойки, ни плиты, — хотя, конечно, на островке и быть не могло ни водоснабжения, ни электричества. Я решил, что рядом с домом должно отыскаться старое кострище, где старик кипятил добытую из канала воду и готовил себе пищу. Пеппер говорил, что местные таскали Солано кукол в обмен на плоды его трудов. Странно, но я не видел здесь вспаханного поля или овощных грядок… Хотя, впрочем, обошел далеко не весь остров.

Мои глаза обшарили пол, погруженные в тень углы: я искал дохлую мышь или какого-то другого мелкого зверька, который приполз сюда умирать и вызвал такую вонь. Ничегошеньки.

Вернувшись в «гостиную», подошел к одному из двух дверных проемов, куда еще не заглядывал. Простая, по-спартански обставленная спальня: кровать, комод, окно. И все.

Дверь во вторую комнату оказалась закрыта. Я схватился за круглую ручку и уже собрался ее повернуть, когда из-за двери послышался чей-то сдержанный чих.

Я замер, как громом пораженный.

Брось, Зед… Одна кукла открывает глаза, другая заводит с тобой разговор, а теперь третья решила чихнуть?

Но что же я мог услышать?

Я толкнул дверь плечом, почти готовый увидеть Чаки^[11], ковыляющего ко мне на маленьких детских ножках, с огромным, зажатым в кулачке ножом.

В комнате было пусто, не считая кровати и платяного шкафа.

— Есть тут кто? — спросил я тем не менее.

Нет ответа.

Мне не хотелось проверять под кроватью. Так поступил бы ребенок, в надежде унять страхи и суеверия. Вот только уклониться от этого поступка я уже не мог. В конце концов, я ведь что-то слышал. Мне не почудилось.

Я тихонько встал на одно колено и изогнулся, заглядывая под кровать.

6

Девочка лежала лицом вниз — руки по швам, но растопыренные пальчики уперты в пол, словно у бегуньи на стадионе, готовой рвануться вперед, оттолкнуться от стартовых колодок… и броситься на меня. Спутанные волосы почти целиком скрывают лицо. На ней хлопчатобумажная блузка с вышитым орнаментом и пастельного оттенка джинсы.

Восстановив способность соображать, я прочистил горло и сказал:

— Привет…

Это прозвучало не только банально, но, учитывая обстоятельства, и довольно зловеще. Такие вещи говорят незнакомцы — перед тем, как заманить наивное дитя к себе в машину.

— Меня зовут Зед, — поспешил добавить я. Девочка не ответила. Думаю, ей было лет семь или восемь. Круглая мордашка с мелкими чертами, сулившими когда-нибудь в будущем стать вполне миловидными.

Я спросил себя, не может ли она оказаться дочерью Солано. Что, если он крутил интрижку с какой-нибудь девицей из местных и на старости лет был вынужден втихаря растить внебрачную малютку? Или все куца хуже? Может, он похитил девочку и держал в рабстве, пока не отдал концы? Если так, сколько же она провела на этом островке? Одежда девочки не походила на ветхие лохмотья, но и особо чистой не выглядела.