Книга Остров кукол, страница 14 – Джереми Бейтс

1

Сначала я увидел Пеппера, за ним — Елизавету. Они стояли под одним из деревьев, цепочкой выстроившихся вдоль набережной.

— Зед! — обрадовался Пеппер, широко раскидывая руки. — Bienvenidos Xochimilco^[3]

Он радостно мне улыбался, и я не сдержал ответной улыбки. Пеппер был одним из самых жизнерадостных людей, кого я знал. У него было лицо херувима и горящие глаза — как раз под стать такой беззаботной, бесшабашной персоне, как он. К тому же одевался Пеппер с безупречным вкусом и стилем. Веление момента облекло его сегодня в расстегнутую у горла бананово-желтую сорочку-оксфорд с округлым подолом, наброшенный на плечи лиловый пиджак, дополненный выглядывающим из кармашка платком в горошек, того же лилового оттенка отглаженные брюки с отворотами и широким белым поясом, а также легкие белые туфли на босу ногу.

Мы обнялись и похлопали друг друга по спине.

Пепперу доставляло удовольствие, если люди хвалили его костюмы, а потому, отступив на шаг, я уважительно произнес:

— Мне нравится этот небрежно накинутый пиджак. Вылитый Ральф Лорен^[4].

— Зед, — ответил Пеппер, явно польщенный комплиментом, — разве ты не слыхал, что самый элегантный способ носить пальто — не надевать его вовсе?

— Привет, Элиза, — поздоровался я, чмокая ее в щеку. Девушка источала цветочный аромат, на ней по-прежнему были широкая шляпа и здоровенные темные очки. Приняв во внимание ее розовый топик, белые шорты, браслеты, туфли на танкетке и кожаную сумочку на плече, — эти двое вполне могли бы появиться из обеденного зала «Сент-Реджис»^[5].

Елизавета легонько хлопнула ладонью в мою грудь и строго погрозила указательным пальцем.

— Ты с ума сошел, — сказала она с русским акцентом — резким и несколько мужеподобным. Уронила под ноги сигарету, которую курила, и раздавила окурок носком туфли. — Ты сам хоть это понимаешь? На всю голову сумасшедший.

— Мне уже сообщили.

— Хочешь прикончить нас?

Елизавета сделала вид, что жутко на меня злится, но с задачей не справилась. Твердо сжатые губы так и норовили растянуться в милой улыбке.

— Хесус сам бросил мне вызов, — сказал я. — На него ты тоже сердита?

— Очень даже сердита. Еще один сумасшедший.

Ох уж этот акцент!

— А где он, кстати говоря? И Пита?

— Пошли в туалет. — Елизавета с сомнением уставилась на пластырь у меня на лбу. Даже сняла темные очки, чтобы рассмотреть получше. У нее были изумрудно-зеленые глаза, аристократическое лицо с ясно очерченными скулами, тонкие губы и длинные темные волосы. Когда она жила в Санкт-Петербурге (не путать с американским), Елизавета была, скорее всего, бела как снежинка, но солнце тропиков успело окрасить ее кожу бронзой.

Она провела в Мехико около четырех лет. Работала гувернанткой у богатого русского семейства, желавшего дать частное образование двум дочерям. Ее наниматель, консультант в принадлежащей Мексике нефтедобывающей компании, вращался в тех же кругах, что и Хесус, с которым она познакомилась на общем пикнике квартала. Хесус несколько недель увивался за ней, прежде чем они начали встречаться — с год тому назад.

Порой мне казалось, что мы с Елизаветой составили бы чудесную пару, не будь я помолвлен с Питой и не знай она Хесуса. Эта девушка была умна и остроумна, откровенна почти до грубости — думаю, что это как раз мой тип. Поймав себя на мысли о нас вдвоем, я ощутил укол совести, но это же просто мысли, как я могу держать их в узде? Я в жизни не изменял Пите и не собирался этого делать.