Книга Идеальная дочь, страница 57 – Федерико Аксат

Камила быстро нашла столики, о которых говорила Дороти Морган, и сразу увидела ее саму: больше там никто не сидел. Дороти была одета так же, как и утром.

Она сняла темные очки. Если бы не едва заметные морщинки в уголках глаз, пышные волосы и стройная фигура молодили ее по меньшей мере лет на двадцать. Должно быть, ей за пятьдесят, прикинула Камила.

— У вас есть дети, миссис Джонс? – вдруг спросила Дороти.

— Да, сын. Он студент.

Административный директор грустно кивнула. Она то и дело поглядывала в сторону фонтана, вокруг которого нарастало оживление.

— У нас с мужем нет детей. Это был осознанный выбор. По крайней мере, сначала.

Камила не понимала, какое отношение это имеет к Софии и Дилану, но знала: некоторым людям надо просто дать выговориться; так она и поступила.

— Мне было почти сорок, когда я вдруг почувствовала, что хочу быть мамой. Это было одним из самых удивительных открытий в моей жизни. Я очень люблю детей, всю жизнь работала в школах, у меня четверо племянников, которых я обожаю, но иметь собственных детей – я всегда считала, что это не мое.

Тут Дороти впервые улыбнулась. Широкая белоснежная улыбка.

— Я так часто объясняла, почему не хочу детей, что это будто превратилось в аудиозапись, которую я снова и снова крутила у себя в голове. Я говорила об этом открыто, не стыдясь. И в конце концов приняла как безусловную истину – вроде тех, которые даже не ставишь под сомнение, потому что тебя так воспитали. И вот однажды… Боже, как глупо… Я была дома и вдруг услышала детский плач. Кроме меня в доме никого не было, и я чуть не умерла от страха. Я обошла все комнаты и, конечно же, никого не нашла, не говоря уже о плачущем младенце. Я убедила себя, что звук доносился с улицы. Но с того дня…

Дороти не договорила.

— Вы стали слышать детский плач, – закончила ее фразу Камила.

Глаза Дороти увлажнились. Она посмотрела вверх, сдерживая рыдания.

— Сначала изредка, в неожиданных ситуациях. Но со временем это стало невыносимо. Я слышала его на работе, в кино, повсюду, и очень громко. Жить так было нельзя: я обратилась к психотерапевту, взяла отпуск… И постепенно все стало налаживаться. Это было семь лет назад.

— Вы рассказывали мужу?

— Да, и он очень меня поддерживал. Я знаю, он был просто в шоке, но скрывал это как мог. Должно быть, непросто, когда твоя жена говорит, что слышит несуществующих детей.

— Вы пробовали?

Дороти снова улыбнулась, теперь уже печально.

— Какой был бы прекрасный конец истории, правда? Пробовали, но ничего не получилось. Возможно, мы потеряли слишком много времени. Не знаю. Мы никогда не узнаем.

— Мне очень жаль.

Дороти пожала плечами.

— Вы, наверное, думаете, зачем я вам все это рассказываю. Возможно, я стала испытывать особенную привязанность к некоторым ученикам, в частности к Софии. Не поймите неправильно, миссис Джонс, я никогда не выходила за рамки своей роли, ни в школе, ни за ее пределами. София – необычная девочка: выдающийся ум и свободный дух – непростая задачка для такого заведения, как наше. У меня есть педагогическое образование, и я вызвалась заниматься ее случаем. Так поступают в школах с особо одаренными детьми.

Камила незаметно взглянула на экран телефона. Они беседовали уже почти полчаса. Хозяин парусника ушел, детвора разбрелась. В парке «Морли» было тихо – только пели птицы.