София смотрела на Майка, не до конца понимая. Но она знала одно: не стоит его недооценивать. Он не раз оказывался на шаг впереди нее, когда она считала, что все наоборот. Лучший пример – фишки домино. Он знал все с самого начала.
Если она хочет добиться своего, на этот раз надо действовать осторожнее. Майк пока не должен знать о ее сомнениях в том, что Фил принадлежит к сети педофилов.
— Тебя что-то тревожит, София?
Она отодвинула тарелку, не доев блинчик с джемом.
— Да. Я много думала в последние дни. Я хочу, чтобы мама узнала, кто на самом деле мой отец.
Майк помедлил, подбирая слова.
— Ну… если все получится, она узнает, когда…
— Нет, – перебила София. – Я хочу, чтобы она узнала прямо сейчас.
— София, это невозможно.
— Возможно. У меня есть план.
Майк вздохнул.
— Ты будешь доедать?
София покосилась на тарелку. Помотала головой. Майк начал собирать посуду на поднос. Он что-то обдумывал.
— Такой поворот может сильно усложнить операцию, – наконец сказал он. – На карту поставлено очень многое.
— Новость про папу была для меня ударом, но я выдержала. Не выдержу я другого: мама ничего не знает. Майк, я больше никогда не буду жаловаться, буду ждать, сколько надо, перестану вытягивать из тебя то, что ты пока не хочешь говорить. Взамен я прошу одного: рассказать маме.
Майк вздохнул.
— Ну, что ты там придумала?
— Дневник, – объявила София.
И она рассказала ему план, который тщательно обдумывала последнюю неделю. Про записку и подсказку, которая приведет мать к дневнику.
Майк должен пробраться в дом и спрятать дневник, но это будет не сложно: она объяснит ему, как войти и выйти незамеченным.
— Допустим на минуту, что твой план осуществим, – сказал Майк. – Что ты напишешь в дневнике?
— Напишу, как я узнала, что папе нравятся девочки моего возраста, – тут же ответила София. – Думаю, мама поверит. Дело ведь не только в том документе… было и другое.
Майк выпрямился.
— Не то, что ты подумал, – поспешила успокоить его София. – Со мной он никогда ничего такого не делал. А в дневнике я намекну, что хочу прыгнуть с моста Катенари.
Майк задумался.
— Круг замкнется, – продолжала София. – Когда мама увидит мой почерк, у нее не останется сомнений, а обрывок платья довершит картину.
— Ты точно готова на такое пойти? Твоя мама все еще надеется тебя найти.
Бинго. Майк попался в ловушку.
— Только так можно правдоподобно разоблачить моего отца.
— Она будет винить во всем его.
— Именно.
Майк колебался.
— Не знаю, София. Как-то все это…
— Давай я напишу, и тогда ты решишь.
Майк сдался.
В одном София была с ним согласна: для Кэролайн будет страшным ударом узнать, что ее дочь мертва. Но этого София не допустит – у нее припасен туз в рукаве.
Кэролайн вышла на балкон, вся дрожа.
В руках у нее, возможно, последние слова Софии. Она села на стул и начала читать.
Суббота, 14 апреля
Я всегда считала, что вести дневник – это потеря времени. Мама рассказывала, как в моем возрасте она вела дневник несколько лет, и когда выросла, ей было приятно его перечитывать и вспоминать уже забытое. Однажды она сказала, что это как путешествовать во времени.
Но у меня есть причины поважнее. Я ни с кем не могу это обсуждать, по крайней мере пока не докопаюсь до сути. Родители на грани развода. Они сами не видят, но я знаю: рано или поздно это произойдет. Сейчас они на стадии «попытаться спасти брак» – спят в разных комнатах и все такое. Я, если честно, не верю, что это поможет, но понимаю их. Все-таки столько лет вместе. Вроде бы это обоюдное решение, но как знать…
Я уверена в одном: мама не знает правды. Когда я все выясню, то сразу ей расскажу, а пока буду просто переносить мысли на бумагу. Вот я написала всего пару абзацев, а мне уже стало легче. Может быть, вести дневник – не такая уж и глупость.
Вчера я пришла домой раньше обычного. У мистера Спенсера что-то случилось, и нас отпустили с последнего урока. Никки обычно в таких случаях сразу что-нибудь придумывает, но тут она уткнулась в телефон и ушла, чуть не забыв со мной попрощаться. Я пошла домой одна и застала там папу. Это на него совершенно не похоже. Он сидел в кабинете. Когда я вошла, он поднял голову и быстро закрыл крышку ноутбука.
Подозрительно! Вроде бы ничего особенного, но я все думала, почему он так отреагировал? Я предложила ему поиграть в теннис, но он сказал, что ему надо скоро возвращаться в офис, поэтому в другой раз.
Я немного почитала у себя в комнате, а потом пошла в торговый центр. По пути я написала Никки и думала, что она сразу ответит и присоединится ко мне. Но когда я дошла до «Иствью», она еще даже не прочитала сообщение.
Я собиралась зайти в книжный и подумала – пойду пока туда, полистаю книги и подожду ответа Никки.
Проходя мимо «Баскин Роббинс», я заглянула внутрь, почти на автомате. Никки – фанат мороженого, поэтому, когда мы ходим в «Иствью», она вечно тащит меня туда. И тут я увидела то, чего никак не ожидала. Я даже не сразу осознала, что́ я вижу, настолько это было странно.
За дальним столиком сидела Никки. Боком, но я сразу ее узнала. Она была в школьной форме и с рюкзаком. Я удивилась, почему она не зашла домой.
Тут Никки потянулась за мороженым, которое протягивал ей какой-то человек, который подошел со стороны кассы. Это был папа.
И тут мой мозг взорвался. Я ничего не понимала. Если бы я была в мультике, моя челюсть упала бы на пол.
Когда я снова смогла соображать, то поняла, почему Никки и папа вели себя так странно в последние несколько часов. Оба как будто нервничали. Теперь я видела почему.
Это были мой папа и моя лучшая подруга – люди, которым я доверяю больше всех на свете. Но при мысли о том, чтобы войти и присоединиться к ним, я ощутила укол сомнения. И это меня испугало. Я никогда не испытывала ничего подобного. Было ясно: я там лишняя. Оба могли сказать мне, что собираются встретиться, но не сказали. О том, что встреча могла оказаться случайной, не было и речи.
