Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 72 – Владимир Короткевич

«Надо будет привезти ей из Минска глицерина, – подумал я. – Это же надо, не слышать про глицерин. А ведь руки такие черные, потрескавшиеся, страшные».

— Что, не приходил еще?

— Нет. Антоська, миленький, дорогой, встрень ты его, пожалуйста, сходи ты, сынок, в Ольшаны, поищи его.

— По какой дороге?

Ольшаны местечко длинное, и потому в Ольшанку из него ведут три дороги. Мария Семеновна виновато смотрела на меня, и я понял, что придется перемерить ногами все три.

— Ладно. Дайте только его резиновые сапоги и фонарик.

— Сыночек. Бога молить буду. А сапоги – на. Ведь и впрямь, может, в поле забрел, может, в Выдрин Яр скатился, может, в канаве где лежит. А по ним же еще вода из пущи бежит. Снег ведь еще, должно быть, в пуще.

Вздохнув, я пошел от освещенных окон во тьму.

Прыгал по дороге огонек фонарика. Я обследовал Выдрин Яр, там, где он подходил почти к дороге, – ничего. Перед самыми Ольшанами потянулся лес с густым подлеском. На опушке что‐то темнело. Я повел фонариком в ту сторону. У деревьев стоял Гончаренок, видимо, только что окончив справлять малую нужду, и я опустил фонарь. Мало приятного, если на тебя светят в такой момент.

Показалось мне или нет, но в этот момент что‐то будто шевельнулось в кустах.

А бухгалтер – я слышал шаги – поспешил ко мне, легко перепрыгнул канаву и стал рядом.

— А-а, Антон Глебович, – сказал приязненно, словно между нами ничего не произошло. – А я думаю, кто это светит. Закурить не найдется?

— Есть, Тодор Игнатович. Возьмите фонарик, посветите.

Я взрезал пачку ножничками.

— Хороший перочинный ножик, – заметил он. – Все есть.

— Все. Даже, видите, приспособление для вытаскивания гильз из казенника. Охотничий нож.

— И ногти можно постричь. Ну хорошо, пошли. До Ольшан недалеко, все‐таки веселее вдвоем.

«Зачем ты к лесу перся? Мало тебе было придорожного кювета, чтобы еще через него прыгать да топать по вспаханному? Наконец, не мое дело. А дорога действительно будет короче, если идти вдвоем».

— Какие дела привели вас сюда, Антон Глебович?

— Буду обследовать замок. Любопытная тут одна история с ним связана.

— Новая?

— Да нет, очень старая. Темная история тут триста с лишним лет назад произошла.

— А кому дело до трехсотлетней истории? – рассмеялся он, явно удивленный.

— Мне.

— Ну, разве что вам. А тут и недавних хватает. Вон лучше бы Шаблыку расспросили о подполье, о гестапо.

— Спрошу и об этом. Не мне, так другим пригодится. Живущим для новой истории.

— Гм…

…Обратно я возвращался другой дорогой. В одном месте мне показалось, что в поле за канавой чернеет какое‐то пятно, я прыгнул через нее, но не рассчитал и зачерпнул воды выше одного голенища.

Нет, это просто лежал короткий кусок бревна.

— Тьфу ты, черт! – выругался я от сердца.

Я подходил уже к Ольшанке, справа от меня неясно проступали деревья и, темнее ночи, черный силуэт замка. И вдруг я остановился. Резко, как будто неожиданно наткнулся грудью на что‐то острое.

В одной из башен замка горел огонь.

Маленький, он в этой тьме казался розово-синим. И когда я сделал несколько шагов вперед, – исчез. А когда я повернул назад – загорелся снова.

«Что такое? Кому понадобилось зажигать огонь в этой темной, мертвой, как гроб, – нет, более мертвой, чем гроб, – постройке?»

…Во мраке, в заброшенной, давно мертвой башне ровно и зловеще горел огонь. И нельзя было не думать, откуда он и почему горит.