Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 48 – Владимир Короткевич

— Предчувствовать – ваше личное дело, – сказал Хилинский. – Вы – лицо частное и можете себе позволить эту роскошь. А вот если начинает «подсознательно предчувствовать» правосудие, юстиция, само государство… тогда…

Он нервно глотнул коньяка.

— Тогда начинается – бывали уж такие случаи – охота на ведьм, маккартизм, папаша Дювалье, да мало ли еще что. И потом всем приходится долго, десятилетиями платить за это, рассчитываться. Даже невинным. Слишком это дорого обходится, я верю. Тяжело, мучительно. И вообще‐ то, справедливо верю.

Хилинский допил фужер.

— Слушайте, хлопец, не обижайтесь на меня, но это так. Вы потрясены смертью друга, вы не верите, что он мог вот так, сам, уйти от нас. Вы ищете мести, чтобы стало немного легче. Но тут ничего не говорит в пользу мести. Даже звонки, объяснение которым имеется. Да, кто‐то искал в квартире. Кто‐то усыпил собак. Но это могли быть обычные барыги, которые выследили отъезд вашего друга и воспользовались им.

— Они искали книгу.

— Возможно. Но даже если это так, даже если они туманно знали об открытой вами тайне, даже если они и вы столкнулись на одном пути к ней – это не имеет отношения к смерти Пташинского. Это случай, совпадение. Поверьте, экспертиза была очень старательной. Об этом позаботились, уж поверьте. У него было крайне больное сердце. Он мог прожить еще годы, а мог и умереть каждый день. И поэтому Щука, наверно, будет дальше вести следствие по делу взлома, но никому из них нет дела до того, что сегодня открыли вы.

Закурил.

— Ну как вам объяснить? Ну, вот есть сведения, что в Кладно где‐то спрятан архив айнзатцштаба. Знаете, что это такое?

— Знаю. Ведомство Розенберга. Грабеж ценностей.

— Правильно. Закопал некий Франц Керн с иными. Вот это дело людей, которых я когда‐то хорошо знал. А события почти четырехсотлетней давности – это дело не наше. Ты бы еще попросил расследования дела убийства Наполеона.

— И попросил бы. Делали ведь анализ его волос на мышьяк. В современной следственной лаборатории. Выяснили: был отравлен.

— Ну, эту услугу и я тебе могу сделать. Что тебе надо?

— Сделать анализ чернил. Просмотреть книгу в инфракрасных лучах. Ну и прочее там. Полное обследование.

— Это – почему не сделать. По-дружески. Почему не помочь? Да и вообще любопытно. А остальное – ты открыл, ты и делай. Помнишь, как ты дело Достоевской-Карлович возобновлял да распутывал? Только для интереса мне рассказывал. И тут то же. Ну, логично, если хочешь, будем обдумывать вместе. Гимнастика для мозгов. Ну, разве юридический совет Щука может дать, да и то. Ты о юриспруденции того времени больше знаешь. Право страшно изменяется. И распутывай сам. Так и тут плавай сам. Не ищи помощи. Тут дай бог Щуке со своими документами да находками справиться.

Подлил мне.

— Интересная для тебя штука. Просто «остров сокровищ». А как насчет тех точек? Ну, 9с, 20в… Неужели и счетная машина тут ничего не сделала бы?

— А что она сделает? Простейший пример – «Вова – дурань». 1н, 1д и т. д. Перебрала варианты и выдала¸ да и почему‐то по-русски: «На дурь, Вова». Я не могу их, варианты, перебрать, ну и у нее такая же логика. Да у человека вообще‐то этот процесс лучше, разве что идет медленнее.

— Мало утешает, – произнес Хилинский.

— Она выдаст все варианты, имеющие хоть какой‐то смысл, сотни тысяч, но выбор сделать не в состоянии. У нее формальная логика. Поэтому человек заранее и отказывается от таких задач.