Книга Тени теней, страница 28 – Игорь Шанин

— Ты что, не видел, что сейчас было? Нам нельзя собираться вместе.

Высвобождаюсь из крепкой Максовой хватки:

— Я позвоню, когда все узнаю.

* * *

Мишу догоняю только у выхода с территории школы. Нервно оглядывается, когда дергаю его за рукав.

— Ты одна? — спрашивает.

— Одна.

Он мгновенно расслабляется, пальцы деловито поправляют воротник.

— Что происходит? — спрашиваю.

— Лучше ты мне расскажи. Какие еще инопланетяне?

Пытаюсь изобразить беззаботную улыбку, но, наверное, это больше похоже на паралитический оскал:

— Не думала, что так выйдет. Мне нужно было только узнать адрес Анжелики.

— Какой еще Анжелики?

Пока рассказываю, Миша то и дело осматривается. Небо сегодня такое же серое, как вчера, даже еще гуще налилось сталью. Ветер, сильный и ленивый, то и дело накатывает на высокие кроны, чтобы сбросить горсти ржавой листвы.

— Она так и сказала, музей? — спрашивает Миша, когда я заканчиваю. — Ты знаешь про Колю Морковина?

Все знают про Колю Морковина. Это тринадцатилетний мальчик из другой школы. Года три назад он поспорил с друзьями, что переночует в заброшенном музее и ничего с ним не случится. Так и сгинул Коля Морковин, никто его с тех пор не видел. Помню, были панические поиски, совсем такие же, какие, по рассказам, устроили для нас. Но все без толку. В самых запустелых уголках города до сих пор еще висят выцветшие объявления с фотографией Коли.

— У нас нет ничего другого, — говорю. — Мы должны сходить и посмотреть.

— Твоя Анжелика сказала, что ничего там не нашла, — отвечает Миша. Кажется, он напуган не меньше тех, кто остался сейчас в школьном вестибюле. — Думаешь, мы сможем увидеть что-то, чего не увидел опытный журналист?

— Хочешь просто сидеть и ждать? Посмотреть, что будет дальше?

Миша снова поправляет воротник. Дыхание вырывается паром изо рта и оседает крошечными мутными капельками на редких усиках.

— И вообще, — щурюсь, — ты точно что-то знаешь! Не поделишься?

— Ничего я не знаю. Только то, что нам нельзя всем собираться вместе. Эта... Эта энергия скапливается. Те, кто за нами, становятся так сильнее. Кажется, у них какие-то недобрые намерения.

— Значит, ты тоже их видел?

Миша осторожно кивает:

— Только в зеркале.

Снова оглядывается. Лоб собирается частыми складками — мерзкая иллюстрация к слову «тревога».

— Нам надо туда сходить, — говорю. — Это все, что сейчас есть.

* * *

Старый музей стоит на самой окраине. Высокая деревянная ограда покосилась и поросла мхом, ворота висят на одной проржавевшей петле поперек входа, поэтому приходится их перешагивать, чтобы попасть внутрь. Деревья кругом разрослись так, что из-за листвы почти не видно почерневшего крыльца. Везде пожухлая трава и унылые кусты смородины с застывшими на оранжевых листьях отблескивающими каплями влаги. Мы отводим ветки от лиц, и брызги летят во все стороны.

— Если пропадем как Морковин, в наше исчезновение три дня никто не будет верить, — говорит Миша, брезгливо отряхивая куртку. — Скажут, опять привлекаем внимание.

— Мы даже никому не сказали, что пошли сюда, — запоздало спохватываюсь, оборачиваясь на поваленные ворота.

— Можешь отправить смс родителям, только вот толку? — хмыкает Сажин. — Морковин вон сказал, и ему не особо это помогло. В лучшем случае нас бы просто отговорили.