Книга Капли магии 2, страница 130 – Бронислава Вонсович

А дальше я начала в красках описывать героизм Скоропадского. Как он с блеском применял конструкты для поимки преступника, как он героически плыл в холодной воде за видеорегистратором…

— Куда потом Илья Викторович дел регистратор?

— Положил в багажник, — с готовностью сообщила я, умолчав, что обе карты памяти были уничтожены при мне.

— И что было потом? — без особой приязни спросил Глухов, сообразивший, что заплатил мне деньги за то, что было уже на видео в сети.

Я его порадовала информацией о том, как покушавшийся сообщил его фамилию, после чего взорвался.

— Очень-очень эмоциональный день получился. Мне до сих пор страшно, когда я вспоминаю.

— Что-то ещё можете добавить?

— Всё, что могла, рассказала.

— Ладно, перейдём ко второму покушению. Что вы можете про него сказать?

Ответом ему было молчание.

— Анна, я вас слушаю.

— Вы мне заплатили только за рассказ о первом покушении, — напомнила я.

— Вы мне рассказали намного меньше, чем я рассчитывал от вас получить.

— Это не мои проблемы. Хотите получить рассказ о втором покушении — жду перевода на карту. В этот раз я глаза не зажмуривала.

Глухов сообразил, что может получить информацию о защитном артефакте, и опять перевёл мне деньги. Всего лишь двести тысяч.

— Оптовых скидок не предоставляю. Либо вы платите такую же сумму, как за первый рассказ, либо я возвращаю вам деньги, и мы расходимся.

Сэкономить он на мне, видите ли, решил. А я уже эти деньги мысленно потратила на покупку автомобиля для своей дружины. А то что это за предприятие, у которого даже собственного транспорта нет? Нужно с него еще за что-то запросить. Пока хватает на что-то не очень новое.

— Анна, жадность — это очень плохое качество, — неодобрительно сказал Глухов.

— Это не жадность. Вы сами подняли планку, я не хочу её опускать, — отрезала я.

Он посверлил меня недовольным взглядом, но я старательно отыгрывала жадную и недалёкую особу, отличающуюся особой упёртостью, что и показывала ответным взглядом. В поединке взглядов Глухов проиграл и перевёл мне недостающие триста тысяч. И чего, спрашивается, упирался? Всё равно деньги переводит не свои, а Скоропадских.

После этого я порадовала его очередным красочным рассказом о геройстве Скоропадского, подтверждение чему он наверняка имел с камер того самого кафе, за столиком которого мы сидели в тот злополучный день.

— А потом он всех убил, но это было даже милосердием. Илья Викторович вообще на редкость отзывчивый человек. Щедрый, добрый, великодушный.

Глухов выслушивал меня с кислой физиономией.

— А чем он пули останавливал, вы так и не сказали.

— Силой мысли? — предположила я.

— Анна, речь идёт о конструкте или артефакте. Он что-то говорил перед появлением щита?

— Что-то он бормотал, — признала я без уточнения, что это что-то было ругательствами.

Глухов переглянулся с подчинённым.

— Неужели конструкт? Но это ж какого размера должно быть средоточие, чтобы так долго его удерживать?

— Место, где мы с ним познакомились, способствует росту средоточия, — намекнула я.

— Илья Викторович знает два щита, — ожил второй тип.

— Очень уж быстро он его развернул. Подозрительно это всё, — не согласился Глухов. — Ставлю на артефакт. Илья Викторович никогда не отличался скоростью разворачивания конструктов, особенно таких сложных.