Книга Капли магии 2, страница 116 – Бронислава Вонсович

— О, вы просто не представляете, на что способен отец этой особы, — без улыбки ответил Осипенко. — У него сейчас ещё и убытки в связи с неиспользованием двух отделений. Он очень нервный. Штрафы раздаёт направо-налево.

— Тогда не будем тянуть, перейдём сразу к тому, ради чего я вас вызвала, Руслан Витальевич, — сказала я. — У меня есть кандидат в дружинники, но я не уверена, что справлюсь с его повреждениями. Хотелось бы узнать ваше профессиональное мнение.

Осипенко перевёл взгляд на Свирина. Взгляд тотчас стал расфокусированным, каким он обычно и бывает у целителей, проводящих диагностику.

— Ох, ничего себе… — сказал Осипенко. — Аня, там работы очень много. Желательно ещё и зелья использовать, чтобы не склеивалось заново. Зелья не самые дорогие, но работы…

Он покрутил головой и с сомнением посмотрел на меня.

— Это мой человек, я готова в него вложиться. Насколько сложный конструкт надо использовать?

— Конструкт несложный, но занимает много времени и требует аккуратности. Я покажу, — решился он.

Причём он даже не сказал, что это будет его прощальным подарком, поскольку общение со мной для него становится слишком токсичным. Мама всегда о нём хорошо отзывалась, и сейчас я убедилась, что она была права. Конструкт он не только показал, но и продемонстрировал на одной из самых мелких веточек каналов. Тем не менее выяснилось, что процедура ещё и очень болезненная для пациента.

— Как будто лава протекает по жилам, — прошипел Свирин сквозь зубы.

— А что вы хотели, дорогой, — с небольшим сочувствием сказал Осипенко.

— Сначала она прошла туда, теперь должна выйти обратно. Это больно, понимаю, но обезболивающее на такие вещи не действует. Хотите вернуть всё как было — терпите. Аня, пробуй, чтобы я мог понять, усвоила ты или нет.

Я выбрала в точности такое же мелкое ответвление и принялась за работу. Пусть я знала, как правильно, но сама делала впервые, поэтому опасалась, что где-то накосячу — а пациент-то настоящий, живой.

— Отлично, — обрадованно сказал Осипенко, вытащил из кармана бланк и быстро на нём что-то накарябал. — Аня, ты прирождённый целитель, дальше справишься сама. Это название зелий. Одно пусть пьёт утром, второе — вечером. Есть в любой алхимической лавке. Если появятся вопросы — звони. Но лучше, если звонок будет идти не с твоего телефона, а с телефона вот этой милой девушки.

— Меня зовут Любава.

— С телефона Любавы, если она, разумеется, не случайный человек на этой встрече.

— Не случайный. Она управляющая моими предприятиями.

— Предприятиями? — приподнял он бровь.

— Думаем на перспективу, — пояснила я. — Пока занимаемся развлекательным сектором.

Он засмеялся, но как-то по-доброму, и сказал:

— Я рад, что ты нашла в себе силы продолжать жить и даже шутить. Всё-таки Белицкий — редкостное дерьмо. Извини, я не знал, что он продал твою квартиру, недавно только слухи просочились. Как подумаю, что я тебя тогда высадил в никуда… Но мне и в голову не пришло, что Белицкий мог так поступить.

— Вы для меня и без того сделали очень много. А так да, и квартиру продал, и деньги со счёта своровал. Потребовалось вмешательство других людей, чтобы вопрос разрешился.

Подумалось, что квартира, которую мне пообещали Сорокины, сейчас не очень-то мне и нужна. Не устроить ли там пункт целительской помощи? Место оживлённое, плюс пострадавшие с разрыва. Но говорить я ничего не стала. Сначала посмотрю, на что расщедрятся Сорокины, потому буду решать, куда использовать помещение и кого приглашать, если соберусь делать целительский пункт. Осипенко может и не согласиться — при его отрицательном отношении к работодателю он понимает, что такую зарплату вряд ли получит где-то ещё. Он лицо не одинокое, у него семья, о которой нужно думать. Поэтому перейдёт, только если будет уверен, что оно того стоит.