Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 86 – Кристина Юраш

Смерть исчез, не попрощавшись и не оставив мне даже привычного замечания о моей способности усложнять собственную жизнь.

Только книга лежала передо мной на столе, раскрытая именно на тех строках, которые я никак не могла перестать перечитывать.

Я присела на стул, мечтая переварить тревожные новости. Теперь не у кого было спросить, можно ли верить прочитанному.

Смерть с одинаковым удовольствием мог подсунуть мне достоверное объяснение или старую историю, которая заставит меня ещё больше тревожиться. Хотя на счет измены он не солгал. И вообще, зачем такому могущественному существу опускаться до банальной лжи?

Я снова посмотрела на описание души, перестраивающей чужое тело. Игнис обещал вернуть прежнюю жизнь и сердился на каждого, кто этому мешал.

Но теперь передо мной лежал рассказ о превращении, которое происходило даже без согласия человека, чьё тело менялось.

Если автор книги написал правду, однажды по коридору моего дома мог пройти уже не худенький Анжей, а тот самый высокий, широкоплечий мужчина, чьё лицо я ещё вчера оплакивала над гробом.

Меня удерживала у раскрытой страницы одна мысль: прежде Игнис угрожал мне казнью, пока не мог даже потребовать у дворецкого чашку чая.

А теперь его драконья душа, похоже, возвращала ему возможность исполнить свои угрозы.

Из библиотеки я вышла, всё ещё представляя чужое тело Анжея, которое драконья душа переделывала по своему желанию.

Сам Игнис этого не замечал: жаловался на ливрею и обещал вернуть герцогство. Я не собиралась рассказывать ему, что перемены уже начались.

Когда-то я мечтала увидеть Игниса прежним. Теперь, если он докажет, что он герцог Рейсберг, мне останется либо притворяться счастливой женой, либо ждать, когда он выдаст меня за некромантию.

Я ускорила шаг ровно настолько, насколько мне позволяло колено. Боже, я развалина! Надо будет попросить мазь или лекарство, чтобы поправить здоровье.

Я направилась в ритуальную комнату. Игнис говорил, что кровь и следы заклинания могут выдать меня даже после уборки: опытный маг способен установить, какой обряд здесь проводили и когда. Но оставлять всё как есть я не собиралась. Муж говорил о моей возможной казни так спокойно, словно обсуждал дела герцогства.

Поручать уборку слугам было опасно. Нет ничего глупее, чем заставить горничную оттирать кровь и надеяться на её молчание. Придётся справляться самой.

Я раздобыла ведро и тряпку. Ручка давила на порезанную ладонь; вода плескалась при каждом неверном шаге, и приходилось беречь больное колено.

Перед дверью я разогнула затёкшие пальцы. Под повязками ныло. Я представила мокрую тряпку в больных руках и едва не повернула назад.

Я приложила руку к двери, чувствуя, как родовая магия отзывается внутри, словно кто-то шепчет: «Входи!».

Тяжёлая створка двери открылась, впуская меня туда, где все началось.

После тёплых комнат здесь было особенно холодно. Пахло камнем и воском — так же, как в ночь, когда я звала Смерть.

Я поставила ведро у стены и заставила себя взглянуть на пол.

Тогда это было отчаяние. Я вспомнила, как падала на этот пол, сворачиваясь от рыданий, и продолжала молить Смерть, чтобы он явился ко мне. Пустота в душе кровоточила болью. Я знала только одно. Если ритуал не получится, я просто уйду следом, не представляя своей жизни без Игниса.