Книга Замок над морем, страница 402 – Галина Гончарова

И все это кажется еще более устрашающим в полумраке, клиент ведь должен дозреть?

В пыточную и приволокли магистра Шеллена, чтобы уважаемый тьер смог с ним поговорить. А куда его еще?

Тут он и запираться не будет, и какие-никакие удобства есть – допрашиваемого можно сразу для большей интимности на дыбу подвесить, а тьер может на стул присесть… даже кресло.

Конечно, тут же сам Преотец бывает, не станет же Сам на простом табурете сидеть?

Луис уселся в кресло, осмотрел окружающую обстановку, пронаблюдал, как привязывают магистра, и махнул рукой палачу с подручными:

— Оставьте нас.

— Но, тьер… – попытался возразить секретарь.

— Я непонятно изъясняюсь?

Больше вопросов и возражений не последовало. Все вышли, оставив Луиса и магистра наедине. Магистр щурился на свет. В каменном мешке быстро отвыкаешь…

— Кто вы?

— Луис Даверт.

Молчание. Потом краткое:

— Что вам надо?

— Поговорить.

— Мне не о чем разговаривать с ублюдком убийцы.

Луис покачал головой, хотя и понимал, что собеседнику не за что уважать его. Да, люди меняются. Еще полгода назад за такие слова он убил бы на месте, а сейчас… не ясно, что ли? Этого Шеллен и добивается. Перебьется.

— У меня к вам много вопросов, магистр. Я не уйду.

Молчание. Правильно, к чему тратить время на всякие глупости вроде споров или разговоров со своими врагами. Достаточно просто молчать, даже под пыткой, и рано или поздно магистра вновь оставят в покое. Почти смертном покое…

Луис слышал, бывало и такое. Просто камеры замуровывали. Иногда в них оставляли окошко, чтобы просунуть воду и пищу, иногда – не оставляли.

Но Луису надо поговорить с магистром, и есть тема, к которой он не останется безразличным.

— У вас замечательный сын, магистр. Элайна вырастила его настоящим тьером, хотя это и сложно в семье купца.

Магистр дернулся так, что дыба заскрипела. Ага, есть!

— Ты!..

Луис выглянул в коридор. Каменный мешок имеет еще одно преимущество. Подслушать вас попросту невозможно, разве что через замочную скважину, а за этим он проследит. Но на всякий случай лучше подойти поближе, чтобы его слышал только магистр. И тихо-тихо, почти на ухо собеседнику:

— Магистр, хотите – поклянусь кровью, что с ними все в порядке? Он нашелся, жив-здоров… вы ведь из-за него волновались и ни на что не обращали внимания, верно? Поэтому мой отец и застал вас врасплох.

Еще молчание. А потом тихое-тихое:

— Да.

— Они вас любят. И не бросают. Я не буду рассказывать о нашем договоре, но они нашли, чем меня заинтересовать.

— Ложь.

— Пусть так. Если вам легче в это верить. Но сейчас я пришел обсуждать не их. Магистр, скажите мне, где реликвии Лаисов?

— Зачем они тебе?

— Долго объяснять. При следующей встрече я все расскажу, обещаю.

— Я отдам тебе реликвии, но не трогай их! Прошу!

Да, то, что не могут сделать палачи, голод, холод, легко сделает с человеком любовь и страх за близких.

— Не надо отдавать их мне. Просто ответьте – их не забрал Преотец?

Магистр впервые посмотрел на собеседника иначе. Ясным, острым, умным взглядом. Луису удалось если и не поколебать его ненависть, то хотя бы выделиться из общего ряда. И Шеллен ухватился за соломинку. Что еще остается человеку? Только надежда.

— Наверняка. Это тайна Ордена, и ее знаю только я. Будет знать мой преемник, когда придет его время.