Онлайн книга «Замок над морем»
|
Ага, как же. Это в сказках. В жизни принцессе приходится все делать самой, да еще и волшебника пинать, чтобы двигался. У Бога, кроме твоих, рук нету, никто ничего за тебя не сделает. — Платье возьмете вашей матери, просто перешьете. Скажите девкам, они помогут. Алаис закивала. — Как прикажете, монтьер. Мысленно прикинула. Если кое-какие шмотки ее старшего братца на Таламира и налезут, то она в платье матери… Ох, ёк! Герцогиня отличалась золотыми волосами и синими глазами, шикарной фигурой и статью. А Алаис? Это все равно что моль покрасить масляной краской. Платья матери ей не подойдут ни по оттенку, ни по… да вообще никак не пойдут! Чучело огородное будет! Но ей-то что? Фотографов тут не водится, а какое она впечатление произведет на Таламировых прихвостней? Да ей заранее плевать! Она здесь Баба-яга в тылу врага, так и отнесемся. — Торжество будет очень скромным, не больше двух сотен гостей, запасов хватит, храм и так содержится в порядке… Алаис промолчала, скромно кивая и думая, что этим вылезшее из грязи быдло и отличается от аристократии. Таламиру и в голову не придет, сколько всего надо для торжества – такому аристократов учат с детства. — Скажите, Алаис, где ваш отец хранил деньги? Алаис хлопнула глазами. — В сокровищницах, монтьер. — Сокровищницах? То есть их несколько? Таламир аж вперед подался. — Две, монтьер, – пискнула Алаис. — Две? — А… — Одну я нашел. Где расположена вторая? Алаис выглядела так, словно своими руками сдала врагу все козыри. Таламир усмехнулся, потрепал ее по щечке. — Ты неплохо начала, девочка. Вот и не заставляй меня делать тебе больно. И так он это произнес, что у Алаис внутри свернулся ледяной комок. А ведь может. И сделает наверняка не потому, что она поступит как-то не так, нет. Просто он садист и сволочь, и унижать ему нравится. Особенно тех, кто по недомыслию родился в более благородной семье. Алаис бросила взгляд на руку Таламира. Вот оно… Если посмотреть на ее руки, порода видна невооруженным взглядом. Тонкие длинные пальцы, овальные ногти, красивая форма кисти – эту руку лепили века естественного отбора. И рядом рука Таламира. Красивая? Крупная, сильная, но пальцы коротковаты, ногти квадратные, чуть загнутые, с черной каймой, заусенцы – то, на что он и внимания не обращает. Таламир красив красотой сильного, крупного животного, порочного животного, если такие бывают, его тело формировалось тяжким трудом и войной. Он не аристократ, он просто крестьянин, выбившийся в люди. Это плохо? Нет. В каждом роду был кто-то первый, который сказал: «Я и есть великий предок!» Не так уж плохо стать основателем рода, беда, когда ты ради этого унижаешь и втаптываешь в грязь других. Просто потому, что не гордишься собой, нет, ты чувствуешь себя грязью, которая выползла в князи, а должен – выше князя. Невелик труд – унаследовать, но добиться… — Вы меня не слушаете, Алаис? Девушка вздохнула. — Прошу прощения, монтьер. Я задумалась. — И о чем же? – в голосе Таламира звенели грозовые раскаты, так что Алаис поспешила ответить со всей честностью: — О том, что человек, который добился всего сам, своим умом, силой, честолюбием, стоит выше тех, кто получил многое просто по праву рождения. У Таламира отвисла челюсть. Почти буквально. Он видел, что Алаис не лжет, но… это настолько разительно отличалось от ожидаемого! Мужчина просто завис, как испорченный компьютер. |