Онлайн книга «Замок над морем»
|
Но не стоит мечтать о невозможном. Начнем с простого. Заработать немного денег и найти корабль, который отвезет Алаис на остров Маритани. * * * Мечта Алаис сбылась на пятый день. Маританцев она узнала сразу. Нельзя сказать, что вошедшие в трактир мужчины были похожи между собой. Один – высокий и светловолосый, второй – низенький и полноватый, третий – типичный боцман, как она их себе представляла, четвертый, скорее всего, юнга. Но… Все четверо были одеты в простые белые рубахи и черные широкие штаны, на каждом был широкий синий пояс с подвешенным к нему коротким кривым кинжалом. Но главное… Главное Алаис поняла, пробегая взглядом по лицам мужчин. У них у всех оказались одинаковые глаза. Разных оттенков синего, но в то же время… как море. Оно ведь всегда одно и везде разное. Оттенок моря на мелководье и в глубине, пронизанный солнцем и отягощенный нависшими тучами, цвет течения и прибоя, окраска подводных камней и песчаного дня… Это все море. Оно одно, оно ласково окутывает плечи мира синим шелком, но какое же оно разное… У юнги глаза были бледно-голубые, у боцмана иссиня-сизые, но море плескалось и пело в них совершенно одинаково. И полетела, сверкая в воздухе, золотая монетка. — Говорят, тут певец хороший появился? А спой нам о море, мальчик? Говорил только полноватый, остальные молчали. Алаис подумала минуту, и пальцы уверенно легли на струны. — Прощайте, скалистые горы… Песня на стихи Букина пришлась ко двору. Только «Рыбачий» Алаис поменяла на «наш остров». За этой песней последовала вторая – уже Юрия Антонова. — Море, море – мир бездонный… И видя, что мужчины задумались о чем-то своем, ударила по струнам в любимой, залихватской, почти народной: — Шаланды, полные кефали… Песни пришлось повторять еще по нескольку раз. И любимую «про пиво». И про любовь, и… Когда у Алаис уже руки устали играть, она отставила гаролу в угол и припала к кружке с горячим молоком, заботливо принесенной хозяином. В трактире опять оживились, заговорили, спеша урвать момент. Потом-то говорить не захочется, только слушать. А маританцы, все это время внимательно слушавшие песни, переглянулись, и светловолосый махнул рукой, подзывая Алаис: — Присядь с нами, певец? Алаис подумала и согласилась. Уселась за стол, осушила одним глотком остаток молока, улыбнулась. — Отработал я вашу монету, господа? — С лихвой отработал, – усмехнулся светловолосый. – Хорошие у тебя песни. — Не мои. Батины. — А он… — Нет его. И Алаис не лгала. Многих из авторов уже давно нет в живых. А песни остались, они живут, проходят сквозь века, они сами как море. — У него ты остался. Алаис пожала плечами. — Я остался. А у меня никого не осталось. — А песни? – вступил юнга. Алаис пожала плечами еще раз. — Это не они у меня, а я у них. Светловолосый хлопнул ее по плечу. — Понимаешь… меня Карн зовут. Карн Роал. — Дорт Ларин, – представился «боцман». — Шен Реваль, – толстяк. — Тин Тавель, – юнга. — Алекс Тан, – без зазрения совести представилась Алаис. А что? Легко запомнить, и отозваться несложно. Хоть на Алекса, хоть на Тана. То есть Таню. — А батя твой? — Наполеон Бонапарт. – Алаис озорно улыбнулась. – Думаю, род он сам себе выбрал, так-то попроще прозывался. Но нам, певцам, без красивого имени нельзя. — А что ж ты Наполеоном не прозвался? – мужчины не насмешничали, просто поддерживали разговор. Алаис развела руками. |