Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 72 – Нина Тимолаева

А Кайр ехал рядом.

Не отдаляясь. Не приближаясь слишком явно.

Но присутствуя так спокойно и надёжно, что Селена уже не пыталась убедить себя, будто это не имеет для неё значения.

На второй ночёвке они остановились у рощи, где тракт делал широкую петлю вокруг тёмного озера. Костры разожгли быстро. Люди разошлись по своим маленьким островкам тепла. Харн спорил с возницей о том, как правильно ставить колёса на ночь, и спорил с таким вдохновением, будто это был его личный бой за порядок во вселенной. Иара с Ларой раскладывали дорожные узлы. Орлен уже спал у повозки, завернувшись так плотно, словно хотел исчезнуть в собственной старой ткани.

Селена отошла чуть дальше, к воде.

Озеро лежало тёмное, почти неподвижное. Над ним тянулся холодный вечер, пахнущий мокрой корой и дымом. Она стояла, обняв себя за плечи, и пыталась понять, почему после всего сделанного внутри так странно пусто.

Не больно.

Не страшно.

Пусто.

— Ты выглядишь так, будто не доверяешь тишине.

Она не обернулась сразу.

— А ты выглядишь так, будто уже решил меня не оставлять одну, даже когда мне, возможно, полезно побыть одной.

Кайр встал рядом.

— Возможно. Но полезное редко делает людей счастливее.

Селена усмехнулась краем рта.

— Это самая мрачная попытка утешить меня из всех, что я слышала.

— Зато честная.

Они замолчали.

Где-то за спиной треснули дрова в костре. Донёсся смех Нив, тут же приглушённый Ларой. Ночь ложилась на лагерь спокойно, не как враг, а как усталый плащ на плечи.

— Я думала, когда всё закончится, мне станет легче, — сказала Селена.

— А стало?

Она подумала.

— Да. И нет.

Кайр ждал.

Она провела пальцем по прохладной поверхности медальона белого крыла, который по-прежнему носила на шнурке под одеждой.

— Я всё время жила так, будто нужно дотянуть до следующего удара, — тихо сказала Селена. — Сначала рядом с Арденом. Потом в доме. Потом перед судом. И теперь, когда удар вроде бы не летит прямо сейчас, я вдруг не понимаю, что делать с этой тишиной.

Кайр долго смотрел на воду.

— Учиться жить в ней, — сказал он.

— Легко сказать человеку, который сам столько лет прожил как незакрытая рана.

Он повернул голову.

— А я не говорил, что умею лучше.

На этот раз она всё-таки посмотрела на него.

И вдруг очень ясно увидела то, о чём раньше только догадывалась: он тоже не знал, что делать с концом войны. Люди вроде Кайра умеют выживать в опасности, держать строй, идти по следу, вставать между бедой и чужим горлом. Но когда беда отступает, им почти страшнее. Потому что дальше начинается не бой, а жизнь. А это иной вид храбрости.

— Ты говорил, что если бы мог, выбрал бы для меня мир без ворот и судов, — тихо напомнила Селена.

— Говорил.

— А для себя?

Он не ответил сразу.

Потом тихо, почти беззащитно, сказал:

— Для себя я слишком давно ничего не выбирал.

Сердце у неё сжалось так мягко и больно, что Селена на миг прикрыла глаза.

Вот она, правда.

Не та, что в бумагах. Не та, что ломает имена.

Эта.

Та, которая приходит уже после победы и требует не ярости, а выбора.

Она шагнула ближе.

Совсем чуть-чуть.

И, прежде чем успела передумать, положила ладонь ему на руку.

Кайр замер.

Не отстранился. Но замер так, будто это прикосновение было опаснее любого клинка.

— Тогда начни сейчас, — сказала она.

Он опустил взгляд на её руку.